Новости / Политика

«Он больше никогда не выиграет ни выборы, ни референдум». Чалый о том, почему власть ставит на «всебелорусов»

11.12.2020, 18:49  / remove_red_eye 774   / chat_bubble2

Работающие во всем мире механизмы представления интересов в Беларуси не вписываются в существующую систему принятия политических решений, поэтому Лукашенко не нравится путь партийного строительства. О том, какой путь и почему он выбрал, а также о признаках революции, но не мятежа рассказал Сергей Чалый в 403-й передаче «Экономика на пальцах».

«Он больше никогда не выиграет ни выборы, ни референдум». Чалый о том, почему власть ставит на «всебелорусов»

Фото: Ольга ШУКАЙЛО, TUT.BY

Обнажение приема

Поток событий нарастает, но Сергей Чалый начинает с любимой рубрики «Сам себя не похвалишь» — ключевые выводы прошлых передач работают, основной происходящий в стране процесс — полная десакрализация власти и обнажение приема, срывание всех покровов, пишет tut.by.

Эксперт процитировал пост Алексея Браточкина о том, что неожиданно по действиям властей начинаешь понимать, что ничего, кроме голого насилия, у них не осталось. Ни купить лояльность, ни убедить в чем-то народ, ни заставить его они не могут. Полюбить власть больше никто не готов. Только голое насилие.

— В итоге то, что нам рассказывали за годы и десятилетия до этого — о социальной ориентации государства, о заботе о людях, развитии экономики, — это все можно рассматривать как эпифеномены, подчиненные единственной цели: созданию, а затем укреплению режима неограниченной персоналистской власти. Власти, которую невозможно будет сместить никакими законными способами. Отношение к людям из области «вы только рожайте, а то работать некому будет» — это отношение к ресурсной базе. И нынешнее отношение элит к народу как раз такое: чего это у нас ресурсная база взбунтовалась, — говорит Чалый.

Раз у властей нет денег, значит, сутью экономической политики будет «на ком бы сэкономить». Отсюда и сокращение льгот, и повышение пенсионного возраста, и разговоры о сокращении декретного отпуска.

Фактически трансформация режима в Беларуси началась с 1996 года, с первой конституционной реформы, которая произошла благодаря чистому насилию, а вовсе не референдуму, продолжает он.

— Мы помним, как странные люди из службы охраны президента выносили из кабинета тогдашнего главу Центральной избирательной комиссии Виктора Гончара и «вносили» нынешнюю главу ЦИК Лидию Ермошину. Как с насилия началось, так насилием и закончилось. А между — были какие-то рюшечки, на которые хватало денег и желания. Но суть оставалась прежней, и сейчас она на виду. А чего нам стесняться? Что вы с нами сделаете?

Впрочем, уточняет Чалый, представители власти, даже если кому-то их позиция кажется неуязвимой, могут немногое. Беспомощность их видна и по сливам разговоров людей, по голосу похожих на близких к Лукашенко, и по попыткам главы Совета Республики ходить по трудовым и студенческим коллективам, где ей нечего сказать, кроме заявлений из серии «я считаю, что этого не было, и поэтому этого не было».

— Простите, но это классическое определение женской логики. Не классический силлогизм «Если „а“ истинно, то „б“ из него следует», а «если „б“ — выгодно, то „а“ — истинно». Такая обратная логика, — говорит аналитик.

Но цитирование Натальей Кочановой «плана Даллеса» — это вершина, это не упоминание чего-то в полемическом запале. Это — домашняя заготовка, мероприятие проводилось ради того, чтобы в нужный момент включить эту запись, подчеркивает Чалый.

— Осталось сослаться на протоколы сионских мудрецов, а дальше можно просто цитировать Рен-ТВ с рептилоидами, плоской Землей и заявлениями, что американцы не были на Луне, — иронизирует эксперт.

Символ борьбы и борьба символов

— Пелевин говорил, что культура — это плесень на трубе, а у нас труба — это вертикаль власти, а все остальное было плесенью. И все попытки как-то облагородить свои действия уже отброшены. Борьба перешла в область совершенно символистских, религиозных или квазирелигиозных вещей. Началась безумная война с символами — с бельем, «развешанным по схеме БЧБ», с протестами зефиркой, с флагами, которые надо выдалбливать изо льда. Это первобытная оперативная магия. Власти осталась только борьба со знаками, потому что все остальное уже проиграно, — подчеркивает эксперт.

Фото: TUT.BY

Фото: TUT.BY

Сейчас пришло время простых и незатейливых способов решения проблем. Надо откорректировать миграционное законодательство? Так давайте просто закроем границы на выезд. Пропаганда не работает, выдать себя за кого-то больше все равно не удастся, отмечает Чалый, напоминая про упавшее до 4% к середине лета доверие к госСМИ.

— Война перешла в область символического. Мы будем действовать, как те, кем мы не хотим называться, поэтому и флаг оппозиционного большинства мы назовем коллаборационистским, профашистским, Бельский про это зачем-то написал колонку. Так писать могут только пропагандисты советских времен. Это высший класс. Рекомендую прочесть этот текст. Там непросто продираться сквозь эпитеты, но их можно выкидывать, а в «пролетарскую суть» вникать, — рекомендует аналитик.

В тексте этом прекрасно все, вплоть до речевых оплошностей вроде «открою секрет Полишинеля». Так вот, что это за «секрет», который ни для кого не секрет. «Если бы действующая власть хотела силой остановить незаконные протестные акции, то ей понадобилось бы на это не более недели. Несколько десятков тысяч митингующих в 2010 году, собравшихся на площади Независимости, были рассеяны в течение четверти часа», — пишет Бельский.

— Действующая власть этого не просто хотела, она именно так и действовала — но не получается. Так что это не «Полишинель», это Лафонтен — басня «Лисица и виноград»: Хоть видит око, да зуб неймет. А говорите, что не очень-то и хотелось, и вообще «он зелен», — иронизирует Чалый.

«Просто кто-то не хочет признавать, что проиграл»

Все послевыборные месяцы власти продолжают повторять символ веры: за нашими проблемами стоят внешние враги, это все заговор, наша гордая республика не дает покоя всему миру.

— Почему-то все остальные мирные, независимые страны дают, а Беларусь не дает. И именно Беларусь стала объектом всемирного заговора, и все соседи по краям — голодные волки, хотят что-то разрушить и поделить. Удивительно, почему весь мир идет не в ногу, а мы одни — в ногу, — отмечает аналитик.

Власти продолжают настаивать, что отношение к Беларуси за пределами страны — это вовсе не реакция на фальсификации на выборах, на украденные выборы.

— Но реально все упирается в одного человека, который не хочет признавать, что проиграл выборы. И поэтому нужно громоздить совершенно сумасшедшую теорию, обрастающую все более странными подробностями, о том, как плетется некий заговор…

К примеру, на сессии ОДКБ Лукашенко заявляет: «В условиях этих неравноправных систем координат манипулирование людьми, применение гибридных воздействий и технологий так называемых цветных революций стали обычным явлением. Более того, никаких тут цветных революций нет. Мы видим по Беларуси. Это обычный мятеж».

Чалый напоминает, что не раз называл происходящее в стране именно буржуазно-демократической революцией.

«Революция — это когда есть основа для революции (мы все с вами изучали), когда низы не хотят, верхи не могут и так далее, и когда есть революционеры, — подчеркивает Лукашенко. — Никаких революционеров ни у нас, ни у вас сегодня нет. Все так называемые революционеры хотят жить хорошо и желательно за чужой счет. И когда с ними начинаешь разговаривать на их языке, они быстро превращаются из так называемых революционеров в беглых политических. Поэтому никаких там лучших намерений не было и нет».

— Это набор аргументов из общества «Знание». Мол, у нас — мятеж, потому что нет революционной ситуации и революционеров. Но если внимательно читать Ленина, то у нас — классическая революционная ситуация. У него названы три объективных признака революции и один — субъективный. Два знают все — низы не хотят жить по-старому, верхи не могут управлять по-старому. Эта невозможность управлять по-старому в экономике была очевидна давно. Не могли, и надежда была только на чудо и на традиционный ритуал вымаливания у Путина льгот и кредитов. Третий признак — значительное повышение активности масс по двум причинам: из-за самой ситуации или из-за действий властей при кризисе. У нас это есть на сто процентов: ситуация с коронавирусом весной 2020 года, действия властей в день голосования и первые дни после. А единственная субъективная предпосылка — способность низов к массовым действиям. Это мы тоже видели. И вовсе не обязательно действия должны быть насильственными или кровавыми, — рассказывает Чалый.

Принципиальная разница революции и мятежа вовсе не в этом, продолжает он. Мятеж — подмножество от восстания, а не революции.

— Восстание, переворот, мятеж направлены на смену руководства без изменения системы. Революция предполагает желание структурных изменений, и в Беларуси оно точно есть. Есть идея возврата к Конституции 1994 года, которая предполагала нормальное разделение ветвей власти, и это требование было одним из ключевых, по крайней мере до того, как началось массовое насилие. А вот украинская оранжевая революция, строго говоря, — не революция. Это движение по восстановлению конституционного строя, нарушенного властями, не желающими признавать поражение на выборах.

Лукашенко возмущается: «Нам прямо предлагается поменять власть, законы и социальные ориентиры. В противном случае угрожают задавить санкциями, разрушить экономику и инфраструктуру, изменить морально-нравственные основы нашего общества. Сейчас уже нет сомнений, что на кону стояли и до сих пор стоят гражданский мир и целостность Беларуси. Притом нам предлагают поменять власть, законы и социальное ориентирование с особой формой циничности. Эти предложения уже даже не прячутся за какие-то дипломатические формулировки».

Чалый уверен, что выстраивается защитная оболочка вокруг одного человека, пытающегося доказать, почему все-таки он прав, почему ему было так необходимо нарисовать себе 80% на выборах.

— Это внутренний монолог, который продолжается уже пятый месяц, в том числе — на публике.

От демократии всё развалится. Или нет

При этом тема конституционной реформы периодически выпадала из повестки, тем более имитация диалога оказалась абсолютно неубедительной, соблюсти внешние приличия не удается. В частности, уже речь шла о том, что даже перераспределение полномочий вовсе не требует изменений в Конституцию. Но потом снова пошел разговор о конституционной реформе. Эксперт признал, что, возможно, это делается напоказ и под внешним давлением: вероятно, это действительно часть обещаний, данных Путину в Сочи.

Посещая шестую больницу, Лукашенко говорит: «Слава Богу, что у нас существует вертикаль власти. И вы, наверное, заметили, что основной удар наших протестунов наносится по президенту и вертикали власти. Давай, демократия, все должны избираться… Мы это проходили в период Горбачева. Мы же избирали всех — руководителей предприятий, директоров. Ну что, доизбирались? И страну потеряли, и Союз развалился. Нам эту подлянку хотят подкинуть сейчас».

— Не представляю, о каком особом ударе идет речь — люди требуют соблюдать утвержденные властью же процедуры. Никакого удара по вертикали и близко нет. Теперь дальше: с кризисом 2011 года белорусская модель прекратила свое существование, начался застой, и стало понятно, что мы повторяем путь позднего Союза. Горбачев начал не с перестройки, а с ускорения, с вложений опережающими темпами в производство средств производства. У нас это была модернизация. И закончилась она так же бесславно, как и советское ускорение. Горбачев понял, что без реформирования не обойтись. А вот у нас такого не вышло, потому что у Лукашенко есть четкая связь — тогда именно реформы привели к тому, что контроль над процессами был утрачен и в итоге потеряна страна. Мы про этот его страх уже говорили. Это эффект янтаря: человек мыслит и говорит теми категориями, в которых он сформировался. Вся остальная история прошла мимо него, — комментирует Чалый.

Но развалилось-то потому, что не работают попытки реформы сверху, продолжает эксперт. Ее невозможно вести без гражданского контроля. А управление через партийную вертикаль тогда провалилось. Мы же сейчас пытаемся построить такую же вертикаль, но без партии.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Лукашенко признается: «Меня что в этой ситуации волнует: незнакомому президенту такую Конституцию отдавать нельзя. Будет беда».

— Эта Конституция действительно создана под одного человека. Индивидуальный пошив. И отдать действительно некому, особенно если подбирать окружение так, как это делал Лукашенко, — отмечает эксперт.

«У нас очень серьезная Конституция. Казахстан, Россия, мы — пожалуй, вот три продвинутых государства, которые имеют такую серьезную, жесткую Конституцию, где от решения президента зависит все. С этой точки зрения, понимая, что не дай бог придет человек и захочет развязать войну и прочее…» — продолжает Лукашенко.

Чалый обращает внимание на специфический подбор «продвинутых» в плане конституционного строительства государств.

— Про Беларусь, Казахстан и Россию он сказал правду. Но это Беларусь после 1996 года. А Конституция 1994 года была отлична от тех, что писались для других постсоветских стран. Идеалом были выбраны не европейские образцы, а США. Главный принцип там — четкое разделение властей. Это высшая ценность, заложенная еще на уровне «Писем федералиста». И этот принцип как раз и мешал Лукашенко, его отмена была сутью референдума 1996 года. Отмена его упрощала принятие решений. Но мы знаем, к чему приводит такое упрощение, — подчеркивает Чалый.

«Никакую Конституцию я под себя не делаю. С новой Конституцией я уже с вами президентом работать не буду. Поэтому успокойтесь, спокойно это переносите. И я никогда не допущу того, чтобы, принимая новую Конституцию, кто-то сфальшивил или потом выборы по новой Конституции кто-то сфабриковал. Даже если буду знать, что это будет не то, что я хочу. Почему? Потому что белорусский народ должен пройти то, что он должен пройти. Лучше сейчас, без войны, хуже, если нам эту войну подкинут», — заявляет Лукашенко.

А в чем, собственно, демократия, если в итоге все решает один человек?

— И вот он уже заявляет, что мы не можем, отдавая полномочия, размазать их. И появляется прекрасная схема, когда правительство прорабатывает предложения, вносит в парламент, тот вырабатывает закон, а президент его подписывает или отклоняет. А в чем, собственно, демократия, если в итоге все решает один человек? Если в итоге у нас снова все сходится в одном узком бутылочном горле. А это как раз то, от чего надо уйти, — аргументирует аналитик.

Уйти, чтобы остаться

Напомним, еще весной 2019 года президент заявлял: «Но это не значит, что мы будем предпринимать какую-то попытку создать такую систему, что Лукашенко вроде ушел и не ушел. Этого в стране не будет, я вам точно обещаю. Я думаю о будущем страны, а не о своей личной власти. Я уже навластвовался».

Но именно этот путь, похоже, был выбран. Так Чалый объясняет желание Лукашенко придать конституционный статус Всебелорусскому собранию, которое уже назвали аналогом съезда КПСС.

— То есть задача изменения Конституции поручается органу, который играет роль «вече», структуры «прямой демократии». Но какая это демократия?! Мы отказываемся от парламентской демократии, уже прозвучало, что партии — это плохо, они же начнут «представлять интересы»! Эти же «интересы» будут между собой спорить, а потом и договариваться, вырабатывать консенсус. А все договоренности должны идти через единственное узкое горло. Так что партии нам не годятся. Тем более что этот вариант наверняка был бы предпочтительным для России, ведь в парламенте наверняка бы появилась солидная пророссийская партия, — говорит эксперт.

А если работающие во всем мире механизмы представления интересов у нас не годятся, значит, нужен свой путь.

— В итоге берут Всебелорусское собрание, предлагают избирать «всебелорусов» на пять лет. У этого «глубинного народа» фактически одна функция — одобрять действия властей. Генератором идей она не была и не будет. Идея такая: отбираем людей по собственным критериям, по трудовым коллективам (да, так у Лукашенко выглядит представительство — ты можешь представлять свой трудовой коллектив), и делаем вывод о том, что хочет народ от Конституции. Только подмножество народа, который эту волю продемонстрирует, выберем сами. Так что длинным обходным путем, но власть все равно намерена сделать то, что она хочет, — говорит аналитик.

Такая громоздкая и нежизнеспособная схема выстраивается только для того, чтобы скрыть один-единственный факт: после того, что случилось, Лукашенко больше никогда не выиграет ни одни выборы, ни один референдум.

Но такая схема, уверен Чалый, работать не будет: нельзя вернуть съезды КПСС, потому что нет КПСС.

— В СССР было две вертикали власти, в том числе — партийная. А у нас есть одна, и та не работает. Такая громоздкая и нежизнеспособная схема выстраивается только для того, чтобы скрыть один-единственный факт: после того, что случилось, Лукашенко больше никогда не выиграет ни одни выборы, ни один референдум. Даже в условиях системы, заточенной на то, чтобы рисовать результат, не имеющий отношения к реальному волеизъявлению. Эта конструкция — просто пятое колесо, — резюмирует он.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Присоединяйтесь к нам в Viber или Telegram, чтобы быть в курсе важнейших событий дня или иметь возможность обсудить тему, которая вас взволновала.

Комментарии

Правила комментирования

Подписаться
Уведомление о
2 Комментарий
большинство голосов
новее старее
Ответы по тексту
Посмотреть все комментарии
eni.

Политиков нужно менять так же часто, как и пеленки, а главное, по той же самой причине.

© Галина Старовойтова

Scroll Up