Новости / Общество

Российский обозреватель: «Белорусские власти напряженно следят за тем, насколько их насилие хотя бы относительно легитимно в глазах общества»

28.09.2020, 11:59  / remove_red_eye 2144   / chat_bubble4

Беларусский протест провел свою седьмую неделю сопротивления. Это необыкновенно мощно и меняет некоторые наши представления о динамике постсоветских режимов. Никто не ждал этого от Беларуси. А история, которую мы уже второй месяц наблюдаем он-лайн, очень многое говорит нам об ограничениях насилия в диктаторских режимах.

Российский обозреватель: «Белорусские власти напряженно следят за тем, насколько их насилие хотя бы относительно легитимно в глазах общества»

Фото: Наша Ніва

Казалось бы, вооруженный до зубов диктаторский режим не оставляет никаких шансов мирному протесту: что он может против натренированной, крупногабаритной, одетой в жилеты и шлемы армии? И горячие головы постоянно призывают протест взять в руки колья и мотыги, и быть мужчинами, пишет политический обозреватель Кирилл Рогов на сайте «Эхо Москвы».

Но динамика сопротивления и насилия в таких режимах устроена иначе. Мирное сопротивление — это прежде всего коммуникация внутри нации, между разными ее фракциями и частями. Есть те, которые уверенны в необходимости сопротивления, и есть те, кто, понимая мотивы сопротивляющихся и в чем-то разделяя их, не готовы присоединиться и даже не уверены в целях протеста.

Когда первые идут на сопротивление, подставляя себя под дубинки и риски дальнейшего преследования, вторые напряженно следят за этим сюжетом, пытаясь понять, насколько неприятный, но приемлемый для них в настоящий момент режим в силу своей склонности к насилию фатально угрожает им в будущем? Чрезмерное насилие заставляет их эмоционально переходить на сторону протестующих. Потому что те, кто может вот так неистово дубасить людей ни за что, в сущности, представляют для них потенциальную опасность. Эти люди хотят видеть режим, пусть и авторитарным, но относительно цивилизованным и толерантным, не угрожающим им.

Это удивительный ограничительный механизм. Выясняется, что режим может нанять, экипировать и натренировать сто тысяч дылд, чтобы они защищали его от мирного протеста. Но эффективность этих дылд ограничена уровнем идиосинкразии общества к насилию, и режим, и дылды при всем своем могуществе не могут переступит этого порога без риска фатального проигрыша.

В эту калькуляцию включены и люди, в чьи обязанности входит непосредственное осуществление насилия. Они тоже — как ни парадоксально — напряженно следят за тем, насколько их насилие хотя бы относительно легитимно в глазах общества. И испытывают большие психологические нагрузки в связи с этим.

Мы, в России, на самом деле имели опыт такого рода. 20 августа 1991 г. по заданию ГКЧП был разработан и утвержден план штурма Белого дома. Но, по итогам рекогносцировки на местности, руководители элитных групп КГБ «А» и «Б» сообщили представителям ГКЧП свое мнение, что план не может быть реализован, потому что сопряжен с большим количеством жертв среди населения и личного состава. В этот момент судьба ГКЧП была решена.

Иными словами, «мирный протест» в политическо-метафизическом смысле — это такой диалог внутри общества о том уровне насилия, при котором данное общество готово жить. И чем выше сопротивляемость и устойчивость протеста, тем острее и фатальнее вопрос этот выглядит для режима и для тех, кого он пытается рекрутировать в свою поддержку и кто его должен защищать.

Читайте также: Протесты и задержания. Что происходит в Барановичах 27 сентября.

Что происходит 27 сентября в Минске и других городах. Онлайн. 

Читать также
Комментарии

Правила комментирования

Подписаться
Уведомление о
4 Комментарий
большинство голосов
новее старее
Ответы по тексту
Посмотреть все комментарии
Котяра

Я не понимаю, почему 80% на улицы не выходят? Властям приходится их заставлять, плюшками заманивать и угрозами вынуждать, со всей страны свозить, ибо в Минске не набирается… Странно это.

Scroll Up