Новости / Общество

«Обстановку в автозаке разряжает телефонный разговор одного из омоновцев: — Быстрее, у меня осталось 3 процента!» Журналист рассказала о поведении омоновцев после задержания

24.06.2020, 12:55  / remove_red_eye 67737   / chat_bubble7

Корреспондент «Еврорадио» Мария Войтович у себя в Facebook описала поведение ОМОН после ее задержания во время акции «Цепь солидарности» в Минске.

«Обстановку в автозаке разряжает телефонный разговор одного из омоновцев: — Быстрее, у меня осталось 3 процента!» Журналист рассказала о поведении омоновцев после задержания

Фото: Facebook

— Постойте, ведь я журналист! У меня официальное удостоверение и разрешение на работу! — рассказывает о событиях того дня журналист.

— Да по***, что разрешение!

Пятница, 19 июня. Сотрудники ОМОНа хватают меня, а потом и моего коллегу Артема Майорова, и заталкивают в автозак. Это происходит на главном проспекте Беларуси под шум сигналящих машин, скандирование «Выпускай!» и «Позор!». Только что здесь прошел последний официальный пикет в поддержку потенциальных кандидатов в президенты. Милиция объявила, что мероприятие незаконно и все должны разойтись, но никто не понимает почему. В Минске глушат мобильный интернет — стримы журналистов прерваны, парализована работа службы Яндекс-такси.

Фото: Facebook

Это мы, белорусские журналисты Маша и Артем. 19 июня около 18.00 мы начали вести стрим с последнего официального пикета, на который пришли люди, чтобы подписаться за потенциальных кандидатов в президенты и выразить солидарность с задержанными Виктором Бабарикой и Сергеем Тихановским.

Не проходит и 10 минут, как стрим прерывается. Кто-то глушит мобильный интернет, оставляя без заработка работников Яндекс-такси, или, пытаясь помешать работе журналистам. Артем остается фотографировать у филармонии, а я иду по проспекту и разговариваю с людьми в очереди. За неполный час она растягивается до площади Победы. Многие пришли сюда семьями, какой-то парень играет на гитаре, кто-то даже привел с собой собаку.

Большинство пришедших — в масках, никто не кричит. В интервью журналистам люди возмущаются задержанием политиков, говорят о своих нарушенных правах и о том, что власть пора менять. По проспекту едут машины и сигналят в знак солидарности. И тут — мне навстречу, перекрыв дорогу, движется наряд ОМОНа! Я нажимаю на запись и на расстоянии двух метров шагаю спиной в обратную сторону.

Рассматриваю каждого: в основном — это молодые парни, новое поколение, в глазах — пустота. Есть ощущение, что каждый ждет команды «Фас!» и, поступи такая команда — все они будут готовы наброситься на меня. Но я — журналист, на мне обозначенная яркая жилетка, с собой — аккредитация и я — на работе. Мне не страшно, и я вижу, что не страшно и тем, кого эти ребята выщемляют с проспекта в сторону площади у филармонии. Люди становятся рядом с ними, шагают впереди, поют песни.

— Эй! Нам ведь не страшно, давайте возьмемся за руки и покажем, что нам не страшно, что нас больше! — кричит кто-то в толпе. В кругу поющих и улыбающихся людей черная полосочка омоновцев кажется почти незаметной.

В автозаке

— Отключить телефоны!

Артем сидит напротив меня и журналистки «112 Украина». Одному из сотрудников ОМОН что-то не нравится в его позе.

— Сядь нормально! Вообще, это я должен сидеть здесь, а ты должен лежать! — орёт он, сопровождая приказы отборным матом.

Мы пытаемся заступиться, но нас также грубо затыкают. Фотограф Вадим Замировский спрашивает, почему задерживают аккредитованных журналистов, ведь статья 198 УК Беларуси гласит:

«Воспрепятствование в какой бы то ни было форме законной профессиональной деятельности журналиста либо принуждение его к распространению или отказу от распространения информации, совершенные с применением насилия или с угрозой его применения, уничтожением или повреждением имущества, ущемлением прав и законных интересов журналиста, — наказываются штрафом или лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, или ограничением свободы на срок до трех лет, или лишением свободы на тот же срок».

— Я все про закон знаю, у меня высшее юридическое образование, — звучит в ответ.

Потом один из омоновцев неожиданно переходит на белорусский и при этом ржет, мол, видишь — и по-белорусски могу! Выглядит это нелепо. Что? Хотел показать, что тоже образованный?..

Фото: Facebook

Едем непонятно куда, но я почти постоянно слышу сигналящие машины, хлопающих прохожих и скандирование, значит — наматываем круги. В какой-то момент крышу автозака царапают ветки деревьев.

— В лес вас везем, — смеются омоновцы.

— Наверное, психологически трудно работать, осознавая, сколько людей вас не любят?

— Вы же не знаете, где я работал раньше, — отвечает один из них.

Потом ему кто-то звонит и он рассказывает, что сегодня у него первое задание. И я думаю: какие жизненные обстоятельства заставляют людей превращаться в омоновцев?..

Автозак останавливается. Омоновцы вталкивают мужчину, который говорит, что шел домой кормить больную мать и у него с собой банка с холодником. Он возмущен и постоянно повторяет, что его права нарушаются. И тут омоновец, который орал на Артема, внезапно стаскивает мужчину на пол, переворачивает на живот, заламывает руки, и начинает давить. Голова застывает в воздухе над ступеньками к выходу.

— Так лежать! — лапа омоновца с силой прижимает «добычу» к полу, в глазах появляется звериный блеск, на безымянном пальце блестит кольцо.

— Ооо, так дома жена ждет? Ты ее там тоже так, да? — не выдерживает кто-то из пассажиров.

Я вопросительно смотрю в глаза его коллеге, который наблюдает за этим, и пытаюсь поймать хотя бы нотку эмоций, но нет — там пусто.
Омоновец пальцем указывает, чтобы я тоже наблюдала за происходящим.

— Фашисты! — слышу чьи-то крики на проспекте, и вспоминаю пассажи главы государства о ненависти к фашизму и «никогда снова».

Постепенно автозак наполняется новыми пассажирами: одних — просто заталкивают, других — с силой толкают и кидают на сидения. Омоновцы постоянно матерятся, разговаривают с задержанными преимущественно на ты, ведут себя так, словно мы, как минимум, организовали теракт, в результате которого погибли тысячи людей.

…Вместе с пятью журналистами в автозаке едет еще 7 человек. Парень, историю которого я не знаю, так как его задержали раньше, девушка, которая приехала из Борисова на шопинг и вообще не была в курсе пикета, парень из Солигорска, которого омоновцы закинули в автозак вместе с велосипедом.

— А почему такие зрачки расширенные? Не наркоман ли? — издевательским тоном спрашивает у него сотрудник в черном.

— Вам показать справку, что нет?

Наверное, когда людей превращают в омоновцев, их тоже чем-то запугивают, думаю я. И потом им кажется, что методы устрашения всегда срабатывают — судят по себе. Но я внимательно разглядываю каждого задержанного и не вижу, что кому-то страшно. Людям просто хочется вернуться к своим делам.

Один из омоновцев зачем-то щупает накачанную ногу парня на роликах и мерзко улюлюкает. Мне хочется помыться.

Двух юных девушек наши надзиратели принимают за парней. На вид девчонкам нет 18, но их не спрашивают, совершеннолетние они или нет. В то же время еще один омоновец, который подсел в автозак позже, учит их жизни, мол, в их годы он с уважением относился к сотрудникам милиции. Девчонки переглядываются, мне кажется, что они сейчас лопнут со смеху.

Потом нас зачем-то пересаживают в другой автозак (даже когда ты не сопротивляешься, тебя все равно толкают) и распределяют по очень узким камерам-стаканам. Одну из девушек, которую омоновцы перепутали с парнем, сажают туда вместе с крупным мужчиной. Ну что тут скажешь?.. Вместе со мной в такой же камере оказываются две девушки. Мы долго едем нос к носу, обливаясь потом, требуем открыть дверь, потому что задыхаемся, напоминаем про коронавирус — никакой реакции. Обстановку разряжает телефонный разговор одного из омоновцев:

— Быстрее, у меня осталось #трипроцента!

И тут мы начинаем ржать. Милиция с народом?

Ближе к ночи нас привозят непонятно куда, обыскивают и отправляют в строение вроде ангара (я вспоминаю истории про то, как сжигали людей в Хатыни). Со временем «ангар» наполняется людьми, которых привезли в других автозаках. Парней на роликах уже двое, один из них в окровавленной маске, говорит — «били руками и ногами». По ангару ходит неизвестный, спрашивает и записывает наши данные, далее нас приводят в актовый зал административного здания и только тут нам сообщают, что мы находимся в Ленинском РОВД. У какой-то девушки началась паническая атака — ей вызывают скорую помощь.

Милиция общается с нами вежливо. Я напоминаю про коронавирус — нас просят рассаживаться на расстоянии друг от друга. Мы с Артемом сидим в первом ряду. Когда зал заполняется, кто-то обращает внимание на наши жилеты «ПРЭСА».

— Вы журналисты? У вас есть разрешение и вас забрали, когда вы работали? Ка-ак?

Присутствующие начинают хлопать, а мне становится неловко, потому что я не понимаю, почему забрали не журналистов.

Задержанные спрашивают у сотрудника милиции, почему нарушаются права граждан, почему ОМОН применяет силу, мол мы что здесь — страшные преступники? Милиционер говорит, что он не знает, что сам с этим не согласен, и что, если бы не рабочий день, может быть, тоже был бы возле филармонии.

Один из сотрудников РОВД фотографирует удостоверения журналистов и в начале двенадцатого нас, наконец, выпускают. Перед этим в зал входит полковник милиции и объясняет остальным, что в течение трех часов сотрудники РОВД будут разбираться в обстоятельствах задержаний.

— Мы понимаем, что кто-то мог попасть сюда по ошибке.

У него спрашивают, можно ли написать встречное заявление, если избили?

— Да, — отвечает полковник.

— А куда можно подойти, чтобы это сделать?

— Никуда не надо идти, вы уже приехали.

P.S. На воле меня с Артемом встречают коллеги, которые, заметив, что мы не выходим на связь, искали нас по всем минским РОВД. Оказалось, что задержаны почти все журналисты, которых мы видели на пикете. Рассказываем редактору, что, пока катались в автозаке, познакомились с разными людьми, насобирали материал и обязательно напишем тот текст, который вы сейчас читаете. И тут Паша Свердлов выдает историю:

— А прикиньте, жду вас здесь, ко мне милиционер подходит и говорит: «Чего сидишь?» Отвечаю: «Встречаю журналистов». Тогда милиционер спрашивает: «А они что, потерялись?»

Нет. Мы не потерялись. И глупо думать, что журналисту можно закрыть глаза, заткнуть рот и уши, приглушив мобильный интернет или запихнув в автозак. Мы все равно будем писать, рассказывать и показывать то, что видим. Пересажаете всех независимых журналистов? Останутся люди, которые будут делать то же самое без корреспондентских удостоверений. Выражаю особую признательность сотрудникам в черном. Без вас, ребята, я бы просто рассказала о пикете, о котором и так уже все знают. БЕЗ ВАС, РЕБЯТА, ЭТОГО ТЕКСТА БЫ НЕ БЫЛО.

Читайте также: Очередной хапун в Минске. ОМОН жестко задерживал людей, стоящих в очереди в магазин. Видео

Комментарии

Правила комментирования

Подписаться
Уведомление о
7 Комментарий
большинство голосов
новее старее
Ответы по тексту
Посмотреть все комментарии

Отличный материал вышел!

Scroll Up