Жизнь после Чернобыля

26 апреля 2019 года исполняется 33 года со дня самой страшной техногенной катастрофы в истории человечества – аварии на Чернобыльской атомной электростанции.
Intex-press собрала важные факты и цифры, касающиеся этой трагедии, а также воспоминания жителей Барановичского региона,
которые побывали в зоне отчуждения.

жителей Беларуси oказались в 30-километровой зоне отчуждения после аварии на Чернобыльской АЭС.

57-летняя Лидия Федоренко родом из города Наровля Гомельской области. Там она вышла замуж, там родились ее дети. После аварии на Чернобыльской АЭС Лидия Федоренко с семьей вынуждена была бежать из зараженной радиацией Наровли в Барановичи.

РЕКЛАМА

 

26 апреля 1986 года был обычным днем. Жители Наровли готовились к празднованию 1 Мая. О том, что на Чернобыльской АЭС произошел взрыв, людям никто не сообщил. Первая информация о катастрофе появилась в газетах лишь 1 мая, вспоминает Лидия Владимировна Федоренко. Никто из жителей Наровли и представить не мог, какой масштаб катастрофы кроется в нескольких сухих строках газетной заметки.

– 1 Мая мы с мужем и ребенком, как обычно, шли в праздничной колонне. Единственное, что удивило, это отсутствие колонн со школьниками, – вспоминает Лидия. – Но люди уже говорили о случившемся в Чернобыле, ведь у некоторых были приемники, настроенные на зарубежные радиостанции.

«Я – в одно место, а ребенок – в другое»

4 мая из Наровли стали экстренно вывозить детей и беременных женщин. Детей увозили в сопровождении педагогов, родители оставались дома. Для беременных были предусмотрены другие автобусы, брать с собой детей не разрешали.

РЕКЛАМА

Лидия Федоренко была беременна вторым ребенком – только ушла в декрет. Она посадила дочку-дошколенка в автобус, который вывозил детей от детского сада, а сама отправилась к автобусам для беременных.

– Не передать, что я тогда испытывала. Ком в горле до сих пор стоит. Плакала, переживала, как это: я – в одно место, ребенок – в другое?! Но когда увидела, что некоторые мамаши, хоть и без разрешения, пришли с детьми, я со своим огромным животом побежала изо всех сил, чтобы успеть забрать мою девочку, – Лидия едва сдерживает эмоции.

На улице было жарко, в душных автобусах дети плакали и капризничали, а мамы нервничали, не зная, куда их везут и на сколько. Сначала их привезли в городской поселок Ветка, но через неделю выяснилось, что радиация дошла и туда, поэтому будущих мам снова погрузили в автобусы и повезли в Новополоцк.

– Ехали, разговаривали между собой. Никто же не знал, что такое радиация и насколько она опасна. Знали только, что влияет на здоровье, поэтому каждая боялась, чтобы с ребенком все было хорошо и он родился здоровым, – говорит Лидия.

«Молоко проверили и запретили ребенка кормить»

Профилакторий в Новополоцке Лидии понравился: двухместная комната со всеми удобствами, хорошее питание, внимательный персонал, который находил время поговорить с женщинами и успокоить их.

В июне 1986 года Лидия Федоренко родила девочку. Ребенка и маму обеспечили всем необходимым – от пеленок до кроватки. Вот только из роддома вместо мужа ее встречал главврач профилактория.

– Муж после аварии остался в Наровле. Только когда я родила, ему дали на работе небольшой отпуск и он смог приехать ко мне в Новополоцк. Привез сала домашнего, орешков. Да, кормили нас хорошо, но все равно домашнего хотелось. Я съела чуть-чуть. А потом молоко проверили и запретили ребенка кормить. Радиоактивное, говорят, нельзя. Хотя, может, и не в еде дело было, – вспоминает женщина.

С правом на отселение

Домой, в Наровлю, маму и дочку отпустили ближе к осени.

– Когда вернулись, столько радости у всех было. Тогда мы и не думали, что нам снова придется куда-то уезжать, – говорит Лидия.

Радиация, конечно, никуда не делась. Детям давали препараты для профилактики болезней щитовидной железы, не разрешали долго находиться на улице и играть в песке. А взрослым платили так называемые «гробовые» – доплаты за то, что жили на загрязненной территории.

Семьи, у которых была возможность, продавали жилье и уезжали. Другие желающие переселиться в более чистые города Беларуси становились в очередь на отселение. Семья Лидии была в числе первых в этой очереди, так как к тому моменту в ней уже воспитывались трое детей. Но свободное жилье в «чистых» городах появлялось не быстро, и Лидии пришлось ждать больше года, прежде чем появилась возможность уехать. В 1991 году ее вызвали в райисполком и предложили два варианта – Лиду и Барановичи.

– Страшно было ехать. Знакомых – никого. Да и все шарахались от нас. Чернобыльцы…  Зараженные… Как прокаженные мы были! Но, с другой стороны, хотелось вывезти детей в чистое место, подальше от радиации, – вспоминает женщина.

«Из подвала все вынесли, даже пустые банки»

В Барановичах семье Федоренко дали угловую «трешку» на последнем этаже пятиэтажки. После аккуратной квартиры с ремонтом, которую супруги оставили в Наровле, им досталось неблагоустроенное жилье с кучей проблем.

– Захожу в квартиру. В зале – воды по косточку: батарея по шву полетела, никто и не проверил. А я в чужом городе, не знаю даже куда позвонить и к кому обратиться. Помню, из духовки взяла противень, сняла с себя майку, собирала ею воду в противень и выносила в унитаз. А потом пришлось ремонт делать, – рассказывает Лидия.

РЕКЛАМА

Когда в Барановичи пришла машина с вещами, мебель и самое необходимое отнесли в квартиру, а съестные запасы – консервы, крупы, муку – оставили в подвале.

– Так у нас подвал полностью почистили. Даже пустые банки вынесли, не побрезговали, – говорит женщина.

Устроиться на работу маме троих детей почти без опыта работы (в Наровле она работала на заводе, потом – поваром в детском саду, хотя и без соответствующего образования) было сложно. Лидия Владимировна уже не вспомнит, сколько предприятий она обошла, прежде чем ее взяли на автоагрегатный завод ученицей токаря.

Со временем быт семьи Федоренко наладился. Дети пошли в школу, выросли, создали свои семьи. 

 

населенных пунктов Брагинского, Наровлянского и Хойникского районов Гомельской области попали под обязательное отселение.

«Сказали, что заболевание не связано с ликвидацией»

 В 2017 году Лидия Владимировна потеряла мужа. Он был инвалидом второй группы. В 1991 году, вскоре после аварии на ЧАЭС и незадолго до переселения в Барановичи, у него случился первый инсульт. Долго болел, в последние годы уже был прикован к постели и практически ослеп. Долгие годы считалось, что его инвалидность связана с работами по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС – Михаил Федоренко работал водителем и вывозил технику из выселенных деревень Наровлянского района (что это была за техника, куда ее вывозили и где потом использовали, Лидия Владимировна не знает). У него и в удостоверении инвалида это было указано, и пенсия по инвалидности была соответствующая. Но в 2016 году список «чернобыльских» болезней сократили.

– Нам сказали, что его заболевание (в истории болезни мужа Лидии – длинный список диагнозов, в числе которых три инсульта и инфаркт. – Авт.) не связано с ликвидацией последствий аварии на ЧАЭС. А я вот думаю, если бы он не вывозил эту технику, по жаре, с давлением, может, и не было того первого инсульта, и второго, и третьего, и все было бы хорошо? – глаза Лидии Владимировны блестят от слез.

Лидия Владимировна уже не помнит точный размер пенсии супруга, но с доплатами выходило больше 800 рублей. Когда их сняли, пенсия сократилась рублей до 500, большая часть этих денег уходила на памперсы для прикованного к постели супруга. Муж был очень расстроен несправедливостью, а Лидия Владимировна стала писать в разные инстанции, чтобы доказать, что муж ее работал как ликвидатор и заболел после этих работ.

– Я хотела ехать в Брест и добиваться, чтобы ему вернули эту «группу». Потому что обидно стало за него, ведь он же действительно там работал. Но у меня самой здоровья нет, а вскоре муж умер, и я опустила руки, – говорит Лидия.

 «Старики живут, а молодых уже нет»

 Семья Федоренко живет в Барановичах почти 30 лет. Лидия Владимировна говорит, что город так и не стал для нее родным: «Сколько бы мы тут ни жили, все равно остаемся чернобыльцами».

Возможно, сейчас она и вернулась бы в Наровлю, но уже некуда и не к кому: кто-то из родных уже умер, остальных Чернобыль разбросал по всей Беларуси. На Радоницу она по возможности старается поехать в Наровлю на кладбище, чтобы повидаться с родными и знакомыми. Живыми и мертвыми.

– Когда я первый раз после переселения приехала туда на кладбище, я была шокирована тем, сколько молодых похоронено. И одноклассники мои некоторые ушли, и ровесники дочки моей, которые родились в 1986 году. Смотришь, старики живут, а молодых уже нет, – говорит Лидия. – Сейчас в Беларуси строят свою атомную станцию. Страшно, конечно, но я не из тех, кто воспринимает это строительство в штыки. Жизнь продолжается, прогресс за эти годы шагнул далеко вперед, и хочется надеяться, что те ошибки, которые допустили тогда в Чернобыле, больше никогда не допустят.

Над проектом работали

автор – Людмила Стецко

видео – Евгений Тиханович

фото – Евгений Тиханович, Кирилл Крикунов

видеоопрос – Александр Черный, Татьяна Малеж

также использованы фото pixabay.com   

дизайн – Петр Карасюк

Scroll Up