Автор: Эхо Москвы

14:56, 2 апреля 2018

Общество

remove_red_eye 22825

«Вот самый страшный момент: если бы пожарных не было, возможно, детей можно было спасти»

Фото: МЧС России по Кемеровской области

Юлия Латынина на «Эхо Москвы» восстановила хронику и причины трагедии в торговом центре в Кемерове.

– Напомню, что пожар начинается на четвертом этаже торгового центра. Там детская игровая площадка, каток, фитнес-центр, бар и как раз кинотеатр, и в конце – три зала. В первом зале – 256 мест. Там шел фильм «Тихоокеанский рубеж», а во втором и третьем зале – по 143 места. Во всех трех залах шли фильмы, и во всех трех залах были закрыты запасные выходы. Они были не просто закрыты, они были снаружи заставлены игровыми автоматами для экономии пространства.

Это был главный принцип «Зимней вишни», и не «Зимней вишни», а практически любого торгового центра, который существует в России. Вот даже в «Зимней вишне», которая была переделана из кондитерской фабрики, сначала на здании кондитерской фабрики вы можете видеть окна, а потом эти окна были заделаны. Почему? Не потому, что было жалко окон, а ровно потому, что если есть пространство, оно должно быть использовано с максимальной выгодой, соответственно, оно должно быть чем-то заставлено.

И в данном случае запасные двери заставлялись игровыми автоматами. Перед пожарной инспекцией, когда приходила проверка, эти автоматы отодвигали, потом придвигали обратно. То есть это был чистый вопрос заработка.

РЕКЛАМА

И в первом зале шел этот фильм «Тихоокеанский рубеж». Оттуда вышли все. Пришла девушка, сказала, что «горим» — все вышли. Согласно утверждению билетерши Натальи Наймушиной, это была она. Но если вы поищете в интернете, то есть другая девушка – Софья Сигачкина, подружка контролерш, она говорит, что это она вывела детей из первого зала. Утверждает, что она открыла все двери, включила свет, сказала детям, что начался пожар и они должны выйти. То есть у нас есть разночтения. Одна билетерша Наймушина говорит, что это она выводила людей, а Сигачкина говорит, что она. И Сигачкина честно говорит, что она хотела побежать во второй зал, но увидела, что всё уже было черным-черно, и она побежала на выход.

В зале номер три шел мультфильм «Кролик Питер». Туда было продано 119 билетов. Оттуда тоже люди выбрались. Значительную часть их вывел фотограф по имени Евгений, о котором я поговорю позже.

А вот третий зал – там шел мультфильм «Шерлок Гномз», и, согласно данным, продан 41 билет. И первоначально писали, что из этого зала не спасся ни один человек. Как мы видим, это не так. Один человек спасся. Его зовут Михаил Трусов. Его дочери там сгорели.

Вот это самый главный и серьезный вопрос: что произошло во втором зале? Сначала вообще власти отрицали, что остался в торговом центре полный зал. Потом они перестали отрицать это, и распространились сведения, что зал был закрыт на ключ. Это, действительно, бывало в этом кинотеатре для того, чтобы безбилетники не проходили на киносеанс. Билет дорогой: 250 рублей стоит. Как-то вот о том, что закрытый на ключ кинозал с запертыми запасными выходами превращается в газовую камеру, никто не подумал. Эта версия распространилась очень широко.

И параллельно была другая версия, что дверь во втором зале постоянно заедала. Это тоже была правда, просто люди, которые работали там, говорили, что дверь тяжелая, ее клинило. Это была известная проблема.

Но на самом деле не было ни первого, ни второго варианта, не было закрытого на ключ зала, не было заевшей двери. Суть проблемы заключается в том, что в третий зал – он зал №2 назывался – никто не зашел. Вот в первый зал пришла Софья Сигачкина или Наталья Наймушина. Из третьего зала детей вывел фотограф Евгений, а вот во второй кинозал никто не зашел.

Более того, несмотря на то, что обе контролерши не зашли во второй кинозал – их звали Наталья Наймушина, как я уже сказала, Олеся Богатенко – они отчитались об эвакуации всех жителей. Цитирую начальницу центра Надежду Судденок, что «мне Наймушина лично и Богатенко лично в присутствии сотрудников сказали, что никого в залах нет, мы всех эвакуировали».

Вот, собственно, из-за этого утверждения двух контролерш, которые сказали вещи не те, которые соответствуют действительности, а те, которые начальству было принято слышать, там и происходили самые душераздирающие вещи, потому что там погиб 40 или 41 человек (есть разночтения: там были 41 или 42 человека).

Именно оттуда люди писали эсэмэски: «Я вас люблю». Именно там они были уверены – некоторые, — что их взяли в заложники. И, как я уже сказала про обе версии, что заклинило и что были заперты люди на ключ, неверные. Потому что есть один человек, который спасся из этого зала. Как я уже сказала, его зовут Михаил Трусов. Он рассказывает очень неясную историю, когда он очнулся… Она выглядит так.

Он говорит, что, «когда мы подошли к НРЗБ, оказалось, что там уже газ и огонь, мы решили ждать помощи внутри. Весь зал сидел и ждал помощи, — обратите внимание, он говорит – мы. — Тогда я решил, что нечего тут ждать, надо пытаться выбираться. До этого мы, — опять — мы, — уже сорвали занавес с запасного входа, но выходить тоже не стали, потому что не было ничего видно».

Короче говоря, в конце концов, когда дети стали терять сознание, Михаил вышел через этот запасной вход. Там он упал и там его каким-то образом вытащили. И заметьте, что вот это странное «мы», которое говорил Михаил… Он темнит, но можно понять, что произошло. Их просто никто не предупредил. О них забыли. Билетерши в зал не зашли. Фотографа Евгений не нашлось, он спасал детей в другом зале. Окончился фильм. Просто физически окончился фильм. Они открыли двери, обнаружили дым и огонь.

В зале был, как я уже сказала, 41 человек, абсолютное большинство дети, может быть, несколько женщин. Там был один старый мужчина, с внучкой приехавший из другого города. Там был вот этот Михаил Трусов. Может быть, там был третий или четвертый мужчина. Но мужчин, самцов, альфа-самцов в цвете лет там было просто очень мало. И вот кто-то из этих мужиков запаниковал и принял на себя роль лидера. Его реакция была такая: захлопнуть дверь, закричать: «Туда нельзя! Там огонь. Ждем помощи». Там вообще было очень много паники. И люди во время пожара, действительно, себя ведут неадекватно.

Есть известная история да вот в том же самом Grenfell Tower, который недавно сгорел в Лондоне. Там человек, у которого в холодильнике начался огонь, вместо того, чтобы позвонить пожарным, убежал из квартиры. Правда, он потом стал стучаться соседям. Почему он не позвонил пожарным? В общем, реакция тех людей или того человека, который принял на себя ответственность и закричал: «Туда нельзя. Все ждем помощи» — она была, собственно, та же, что и охранника, который в это время смотрел, что горит, и ничего не делал и не включал пожарную сигнализацию. В общем, она была совершенно та же, что у Тулеева, который просто впал в ступор.

Вот они там сидели и ждали 20 минут. Дети не понимали, что происходит, они думали, что их взяли в заложники. А пожарные в это время снаружи не пускали их родственников в залы со словами «Там никого нет». Вот что случилось. И когда стало ясно, что их не спасут и терять нечего, вот тогда Михаил Трусов побежал в эту запасную дверь, с которой они сорвали замок и с которой они отодвинули…

Вот очень много людей написали, что запертая дверь во время пожара – это символ России. В общем, ситуация была еще страшней, потому что эту дверь они закрыли на замок сами. Скорее всего, ее закрыл один конкретный человек, конкретный мужчина, который впал в панику и решил ждать спасения, и он решил за всех остальных. Поскольку остальные были дети и женщины, они послушали одного конкретного самца, который был, в общем-то, не в адеквате. И когда через 20 минут помощи не пришло и дети уже падали в обморок, Михаил Трусов вышел через другую дверь, через которую можно было выйти и раньше.

Вот это правило: если вы живете в России, не рассчитывайте, что вас спасут, рассчитывайте только на себя. У вас пожар, у вас болезнь, у вас несчастье. Не связывайтесь с этим государством. Помните, что пожарные не для того в России, чтобы вытаскивать людей из огня, они для того, чтобы не пускать родичей это сделать. Спасение сгорающих – есть дело рук сгорающих.

Помните старый грубый советский анекдот про француженку, которая упала в раскрытый люк на Красной площади и говорит: «Ну, вы хоть флажок бы поставили». Ей говорят: «Вы на границе красный флаг видели, мадам?» Вот на границе мы красный флаг видим – он, правда, уже не красный, но все равно – рассчитывайте только на себя. Это символ зала №2. Вот среди этой толпы женщин и детей оказался неадекватный лидер, который сказал ничего не делать, впал в панику и отключился так же, как отключились другие люди во время этого пожара и заплатил большим количеством человеческих жизней.

РЕКЛАМА

Хуже того, этих людей можно было спасать, и к этому я перехожу. Детей можно было спасти. Пожарные отказались их спасать. Я собрала несколько свидетельств. Вот Александр и Ольга Лиллевяле. В «Зимней вишне» у них сгорели заживо три дочки. Они говорят, что в 14.40 начался сеанс. Через полтора часа окончился сеанс. То есть подтверждается это.

Дочка звонит Александру, говорит, что в зале появился дым. Лиллевяле бежит с 1-го этажа на 4-й. Там уже ад. Дочка постоянно звонит. Еще никого нет. Он сбегает на 1-й этаж, и тут он видит МЧС. Он говорит этим людям, что на 4-м этаже заперты дети в зале. Эмчеэсники согласились, зашли в здание. И когда они подходят к залу, им говорит какой-то человек, что тут на центральной лестнице огонь, и они бегут за ним. И Лиллевяле им говорит: «Дайте маску. Я сам буду вытаскивать детей». А маску не положено. Они говорят: «Мои девочки остались гореть из-за чертова порядка».

Вот свидетельство Эдуарда Алимова. У него погибла там жена Яна и трое детей: трое его и один соседский. Опять же то же самое. Этот человек был за 70 километров от города. Ему жена звонит и говорит, что дети горят. И он за 27 минут эти 70 километров проехал. И там он встретил, забежав на 4-й этаж, пожарных, которые его не пустили дальше. И говорят: «Там задымленность. Ты пройти не можешь».

То есть вы можете себе представить: этот человек за 70 километров приехал практически одновременно с пожарными. Тут же рядом он видит женщину, которая тоже мечется и говорит, что там дети, показывает телефон, что они звонят. А пожарный отвечает: «У нас инструкция, что там никого нет». То есть ни один, не два – десятки человек, у которых дети были заперты, рассказывают, что дети звонят, пожарные спокойно не пускают родителей, говорят: «А сами мы туда не пойдем».

Вот я хочу знать имена этих пожарных.

Вот показания кемеровчанина Андрея Никулина. У него там сгорела 69-летняя мама, сестра Женя и 10-летний сын. Опять до последнего Андрей был с ними на связи. Как раз он прибыл с первым пожарным расчетом. Он говорит и с пожарными и с родными по телевизору и утверждает: пожарные добрых 20 минут обследовали здание. Не пошли в кинотеатр. Отправились искать очаг возгорания. А когда родственники кричат им: «Наши родственники еще живы» — ответ: «Мы действуем по инструкции».

И вот тот самый момент, когда они слышат: «Мы действуем по инструкции» — там сестра говорит тихо в трубку: «Андрей, нам…» — и отключается. Этот Андрей пытается прорваться на 4-й этаж. Тут его уже не пускают эмчеэсники.

Вот показания жительницы поселка Трещевский Татьяны. Поселок Трещевский потерял там почти весь класс 5А, то есть 6 девочек. Татьяна как раз мать одной из них. Она с учительницей оставила детей, пошла за покупками. Опять звонят дети: «Задыхаемся и горим». Женщина добегает вверх. Там уже оцепление из пожарных. Дым валит изо всех щелей. «Учительница была с нами, – цитирую, — нам не давали, говорили: Там работает бригада 15 человек».

То есть все свидетели один за одним рассказывают одну и ту же историю: они – взрослые – добежали с 1-го этажа на 4-й, другие – через полчаса после начала пожара были там, проехав 70 километров. Детей еще моно было спасти. Детей можно было спасти даже через полчаса после начала пожара. Дети еще звонили. Стеной стояли пожарные у входа на 4-й этаж и говорили: «Там никого нет».

Почему они говорили, что там никого нет? Потому что им это сказало начальство. Почему им это сказало начальство? Потому что им это сказало начальству директор Суддинок. Почему это сказала директор Суддинок? Потому что контролеры Наталья Наймушина и Олеся Богатенко ей соврали. Наймушина пришла только в первый зал. Судя по словам Богатенко, она тоже пришла вместе с ней в первый зал. Во всяком случае, в интервью, которое она дает, они говорит «нам».

Более того, эта Богатенко объясняет, что люди сами виноваты, что сгорели, потому что они очень медленно собирали вещи. Честно говоря, у меня большие, вообще, сомнения, что контролер Богатенко куда-то заходила. Но в любом случае они соврали директору, а директор соврала пожарным. И пожарные поверили начальству больше, чем своим глазам.

Это вот поразительный момент. Пожарные были на месте. Я понимаю, когда люди в неадеквате. Потому что непрофессиональные люди. Это страшное дело – пожар. Тут улетают мозги. Но пожарные – профессиональные люди, они знали, как люди себя ведут на пожаре. Они могли бы подумать, что один родитель ошибся, прибежал. Но эти пожарные видели одних за другими прибегающих родителей, и они слышали, как этим родителям звонят дети и говорят: «Мы заперты». И тем не менее они просто, как будто они, не знаю, работают на российском телевидении или в Кремле, говорили: «Мы туда не пойдем, а вас не пустим — и там никого нет».

Вот самый страшный момент: если бы этих пожарных не было, возможно, детей можно было спасти. Пожарные не просто не спасли детей, они сделали так, что их спасти оказалось невозможным. Если бы эти обезумевшие родители, которые добежали в один момент с 1-го на 4-й этаж, знали, что спасение детей в их руках, они бы вынесли эту проклятую дверь. Между ними и дверью стеной стояли пожарные. Те люди, которые отвечают за спасение люди от пожара в этой истории были теми людьми, которые обеспечили смерть 40 с лишним детей.

Вот есть кемеровская учительница Татьяна Дарсалия. Она погибла. Она вывела свою дочь и еще одну маленькую девочку из здания. А после этого Татьяна Дарсалия, узнав, что на 4-м этаже еще остались дети, сама туда бросилась без всякой маски, не будучи подготовленным пожарным. Обратно она уже не вышла. Извините, но вот на месте Татьяны Дарсалии должны были быть пожарные. Более того, ее тело обнаружили. Она не бежала через огонь. Она вдохнула, она умерла от ядовитых паров. То есть если бы у пожарных были респираторы, скорее всего, они могли там пройти.

Это классическая российская история, не только российская, но в России она в последнее время развилась в страшном количестве. Потому что смотрите механизм трагедии. Сначала подчиненные докладывают не то, что есть, а что бы хотелось услышать начальству. Билетерши докладывают, что всех людей вывели, потому что начальству приятно слышать.

Потом начальство говорит: «Ну вот же, всех вывели. Мне же доложили». А потом это возвращается обратно как вводная людям, тем, кто вместо того, чтобы спасать, говорят: «Мы не будем спасать, потому что всех уже спасли». Ну, чего тут можно сказать? Что контролерш Наймушину и Богатенко нужно срочно назначить на большие должности в Кремле. Такая способность докладывать срочно то, что хочет услышать начальство – бесценно.

Читать также
Комментарии

Правила комментирования

comments powered by Disqus
Scroll Up