Новости / Общество

Врачи кричали: «У вас родится дебилка!» Семья баптистов дважды отказывалась от абортов и теперь растит здоровых детей

8.06.2017, 20:57 / remove_red_eye 12969 / chat_bubble

Тарас Тельковский сдавал экзамен в БГУФК, когда ему позвонила жена Юля и попросила срочно приехать в больницу. Молодая семья с радостью ждала первенца, шли споры об имени, истекала 36-я неделя беременности. УЗИ вынесло тяжелый приговор — гидроцефалия мозга. Один из желудочков мозга увеличился в 35 раз, а значит, от него осталась только кора. Медики отмечали, что такой случай бывает раз на 100 тысяч и Тельковские должны срочно дать согласие на аборт, чтобы сохранить здоровье и покой в семье.

Врачи кричали: «У вас родится дебилка!» Семья баптистов дважды отказывалась от абортов и теперь растит здоровых детей

Тарас и Юлия Тельковские. Все фото: Ирина АРЕХОВСКАЯ

Подобное испытание постигло Тараса и Юлю спустя несколько лет во время второй беременности. Пара вернулась в Беларусь после учебы в Лондоне. Известный специалист по ультразвуковой диагностике Сергей Шредер не оставлял даже теоретических шансов, что у Тельковских родится живой и здоровый ребенок, который решил появиться на свет на 25-й неделе. Несмотря на предупреждения, Тельковские приняли непростое решение — бороться за жизнь сына, пишет «Наша Нiва».

Сейчас Тельковских — четверо. Вопреки прогнозам медиков родились девочка Эстер и мальчик Себастьян.

Тарас с Юлей рассказали «НН», почему решились на роды вопреки страшным диагнозам, почему верят в святость жизни, мечтают открыть в Минске баптистскую церковь и почему вернулись в Беларусь после учебы в Лондоне.

РЕКЛАМА

«После знакомства Юля меня тактично отшила»

У Тараса с Юлей произошло довольно необычное знакомство. В 2008 году Тарас попал на богослужение в баптистскую церковь «Новая Земля».

Тарас: Я попал на богослужение после курсов английского языка, на которые записался в связи с возможностью поехать учиться в Айову. Вот так сработал «баптистско-сектантский заговор». Я находился в духовном поиске, читал Библию, молился по 40 минут в день, поэтому решил сходить в церковь. Юля пела в группе прославления, я ее заметил сразу. После богослужения я подошел к ней познакомиться и никак не мог вымолвить ни слова. Смог заговорить, только когда увидел лужу слюны на полу, язык просто не слушался (смеется). Я пригласил Юлю в кино, но это была самая ужасная встреча на свете. Юля отшила меня и сказала, что лучше остаться друзьями. Друзьями мы не остались.

Это была большая ошибка

Юля: Спустя полгода я поняла, что совершила большую ошибку. Я была уверена, что Тарас уже с кем-то встречается. Однажды я была у родителей в Бобруйске, долго смотрела на мобильный телефон и наконец написала сообщение: «Как ты?» Долго собиралась, рискнула и написала. Эта эсэмэска изменила все.

Тарас: Я в тот момент собирался уехать в Египет, мое сердце было разбито. Устроился на работу аниматором, уже были билеты на самолет и контракт на целый год. Но получил эсэмэску от Юли и помчался к ней в Бобруйск.

Юля: Дарья Донцова просто отдыхает! Тарас примчался ко мне, выяснилось, что Бобруйск оказался маловат для нас. Мы навернули несколько кругов по городу, и на прощание Тарас сказал, что уезжает. Мне показалось только, что что-то начинается, а он уезжал…

Бегство из Египта

Тарас: Мы старались переписываться, но я очень медленно писал кривым пальцем на клавиатуре, покрытой шаурмой, да еще с медленным местным арабским интернетом. Времени, чтобы просто написать сообщение типа «Как дела?», уходило уйма. Дошло до того, что однажды Юля написала, что дальше так продолжаться не может и развивать отношения тяжело. Вдобавок я работал до 11 часов вечера — было сложно.

Юля: Тарас вернулся из Египта, пробыв там месяц, разорвав контракт и потеряв деньги за работу и билеты. Он ничего не получил, поскольку за первый месяц зарплату должны были отдать лишь после выполнения контрактных условий.


Через полгода Тельковские поженились.

После возвращения Тарас подрабатывал, где мог, а также продавал спортивные пищевые добавки.

Тарас: Потом я поехал по Work and Travel зарабатывать на свадьбу. На Аляске разделывал рыбу по 10 часов под наблюдением супервайзера. Потом перебрался в Кентукки, где работал на стройке и мыл машины. Так заработал деньги на свадьбу, а в сентябре вернулся, чтобы в октябре жениться.

Медики говорили, что девочка в лучшем случае родится и сразу умрет

Юля: Первая беременность проходила хорошо, но, когда мы на 36-й неделе пошли на УЗИ — врач посмотрел результаты и смутился. Тарас сдавал экзамен на последнем курсе БГУФК (окончил ПТУ, потом училище олимпийского резерва, а потом БГУФК, впоследствии получил богословское образование в Лондоне; Юля — керамист и с недавнего времени дипломированный преподаватель английского языка). Осведомилась, в чем дело, врач побледнел и ответил, что все очень серьезно и непросто.

Тарас: Эстер (дочери) диагностировали гидроцефалию головного мозга. У нас была очень тяжелая форма. Один из желудочков увеличился в 35 раз. Получалось, что в голове от мозга оставалось только кора. Медики говорили, что девочка в лучшем случае родится и сразу умрет.

Юля: В этот момент сильно поддержали родители. Особенно поддержала мать и сказала, что будет любить внучку. Но врачи настаивали на аборте. Сказали, что у нас один из 100 тысяч случаев. Пугали нас историей о том, как несколько лет назад мальчику поставили шунт после рождения для откачки жидкости из мозга. Я очень испугалась и много плакала.

РЕКЛАМА

Медики настаивали на аборте, родители успокаивали

Юля: Ключевым моментом для меня стал рассказ одной подруги. У ее знакомой родилась такая девочка. Но я боялась. Я думала, что для нас как молодой пары — это приговор. Страх просто сковывал. Были моменты, когда я просила у Бога освободиться от проблем, воспринимала дочь как бремя, за что потом просила прощения.

Но подруга сказала, что был подобный диагноз у знакомых и семья счастливо живет. Я пришла в себя. Тарас успокаивал и говорил, что будем решать проблемы по мере возникновения, а я все только плакала. Со временем я начала задумываться, почему я обязательно буду счастливой, если будут только здоровые дети?! Кто мне сказал, что я не буду счастливой матерью с больной девочкой?

Тарас: Один врач предупреждал, что у нас родится дебилка, которая не будет развиваться. Некоторые врачи прямо говорили: «Для чего она вам нужна? Только мучиться будете».

Мы уверены, что только Бог имеет право распоряжаться жизнью

Юля: Совместно решили: если у нас родится ребенок с инвалидностью, мы примем его и будем счастливы. Когда Эстер наконец родилась, по шкале Апгар (система оценки состояния ребенка или новорожденного) — у Эстер было 5 баллов. Дети с показателем 4 обычно живут или на аппарате, или умирают, или имеют ужасные инвалидности.

Тарас: Предполагали делать дочери шунтирование, но постоянно что-то мешало: то гемоглобин, то обсыпало от воспаления всю… Эстер даже обрили и подготовили к процедуре, но что-то постоянно мешало. Замечу, если бы сделали операцию, Эстер точно бы жила с инвалидностью. Нас отправили домой поднимать гемоглобин и сказали звонить. Но случилось чудо.

Юля: Оказалось, что жидкость нашла выход и не скапливается. В операции, оказалось, больше не было необходимости. Мы сделали повторно МРТ — и нас направили на операцию, но нейрохирург провел осмотр и сказал, что не будет делать операцию. Шунтирование отменил тот самый врач, который его назначал.

Тарас: Эстер абсолютно замечательный ребенок, знает уже два языка, занимается балетом, недавно даже участвовала в постановке. Она очень улыбчивая девочка.

Вторая беременность

Тарас: Второй раз жена забеременела в Англии. Я поехал туда изучать теологию. В условиях советской пропаганды и преследования верующих богословская мысль в Беларуси особенно-то не развивалась, а там — на Западе — много хороших учреждений. Удалось поступить, кстати, я учился у знаменитого Лондонского моста. Три дня в неделю я учился, а три дня помогал в местной церкви.

Много передвигался на велосипеде, так как дорого было переезжать — дорога обходилась около $40 туда-обратно. За два года переездов разбил два велосипеда! Однажды прямо передо мной сбили женщину. Однажды и сам попал в ДТП, женщина поворачивала и не заметила велосипедную полосу. Я пролетел 7 метров, шлем раскололся. Если бы не он, то раскололся бы мой череп.

Церковь, которую я там посещал, была классной: рядом могли сидеть люди разных классов и разных национальностей. Рядом с беженкой из Бангладеш мог сидеть респектабельный топ-менеджер банка. Я увидел, как Евангелие преодолевает национальную и социальную разницу. Оно не только для образованных или необразованных, для белых или черных.

А в Беларусь мы вернулись рожать.

Врач сказал, что у нее отошли воды. И я потерял сознание прямо в кабинете

Тарас: Следующее ЧП произошло, пока мы были на работе. Юля была на 25-й неделе. У Юли отошли воды и началось кровотечение. Мне позвонил друг. Пока я мчался к ней, увидел, как скорая едет по проспекту, — сразу понял, что там жена. Я забегаю в больницу и вижу Юлю на кушетке. Врач сказал, что у нее отошли воды… Я потерял сознание прямо в кабинете, Юля тоже потеряла сознание. Так мы нюхали нашатырь на противоположных кушетках. Врачи едва ли ни в приказном порядке сказали, что нужно срочно делать аборт. Даже подготовили операционную. Мы спрашивали, можно ли сохранить ребенка? А в ответ — «Нечего сохранять! Ничего, мол, еще не развилось»…

Юля: Тарас сразу сказал, что мы верующие, поэтому не будем делать аборт. После этого медики более серьезно отнеслись. Приложили усилия, чтобы убедить нас абортировать Себастьяна, но мы заверили, что несем ответственность за жизнь, данную Богом, и не согласны на аборт.

Себастьян родился весом 1400 граммов и даже сам закричал

Юля: После этого нас на месяц перевели в центр «Мать и дитя». Уже в этом центре медики адекватнее реагировали и даже поддерживали нас. Себастьян весил при рождении 1400 граммов. Когда меня разбудили, назвали вес и сказали, что сын даже закричал, я не могла поверить, ведь еще легкие не могли развиться. Себастьян две недели пролежал в интенсивной реанимации. У него стоял зонд, я ходила к сыну, когда его кормили через шприц. Когда его выписали, Сёбик весил 2200 граммов. Он был будто котенок и мог помещаться в ладони, но живой, улыбался и был здоров.


Получается, что у нас дважды рождались здоровые дети, несмотря на диагнозы медиков и их запугивания

Тарас: Мы не хотим оскорбить медиков, которые выполняют неимоверно тяжелую работу за мизерные деньги. Но система так устроена, что у нас должна быть малая смертность при родах, поэтому врачи предлагают на ранней стадии избавиться от ребенка. Просто, чтобы не портить статистику. Поэтому молодые матери из соображений удобства и комфорта, под давлением врачей и близких часто делают «простой» выбор.

Мы должны больше защищать жизнь. Современное общество готово избавиться от жизни ради комфорта: из-за карьеры или сексуально насыщенной жизни. Культура потребления говорит, что, если что-то мешает жить в кайф, как у Коржа, — можно оборвать жизнь.


Он мой муж, но не ребенок. У нас нет жесткого контроля

Юля: Брак как слоеный пирог. Мы шлифуемся, точимся, видим, что мир не крутится вокруг нас. У нас нет жесткого контроля. Мы полностью доверяем друг другу. Он мой муж, но не мой ребенок, которого я жду и гоню домой. У Тараса есть время для друзей, на отдых, баню, занятия бегом. Тарас, кстати, был членом национальной сборной Беларуси по бегу. Многие люди почему-то думают, что брак — это конец свободе.

Тарас: Брак — самое лучшее место и атмосфера для ребенка, где два любящих человека воспитывают плод своей любви. Где дети узнают, как общаться, реагировать на ситуации.

Юля: Тарас знает, как я люблю своих детей и мне нужно иногда отдохнуть, вырваться из рутины. Помогал мне с учебой, давал время поспать и не говорил: «Меня это не касается». Он встает рано и может дать мне лишний часок поспать.

Тарас: Эта забота проявляется в больших и маленьких делах. Мы не записываем баллы и не говорим: я отработал три часа — теперь твоя очередь. Мы стараемся помогать друг другу. Иногда даже стыдно принимать помощь. Мы не диктуем друг другу свою волю и не считаем, что один из нас другому что-то должен.

В периоды беременностей Юля успела получить образование

Юля: Многие помогали. Я поступила, когда Эстер исполнился год. Пока Себастьян был в реанимации — сдала сессию. Помогали родные, бабушки, Тарас. Было тяжело, несколько раз хотелось все бросить, но кто-то подсказал, что если брошу, то больше не вернусь. Кому должно быть легко?! Жизнь — такая штука.

Теперь Тельковские мечтают об усыновлении третьего ребенка после того, как Себастьян подрастет. Кроме того, семья участвует в проекте по открытию новой баптистской церкви в Минске. Тарас готовится пробежать неимоверно сложный марафон — 500 км за 5 дней в честь юбилея Реформации и выхода из печати Скорининской Библии.

Напоследок Тарас подытоживает, что их семья не зря вернулась после учебы в Беларусь, они верят в будущее страны, несмотря на мнения скептиков. Тарас Тельковский целует сына и напоминает, что подобные скептики дважды пытались заставить абортировать детей, предрекали смерть и увечья младенцам, у которых сейчас счастливое детство.

Безусловно, вопрос абортов, как и вопросы жизни и смерти, всегда является непростым и спорным, но только представьте, что за 26 лет независимости, по официальным данным, в Беларуси было сделано около 3 миллионов абортов. Эти цифры становятся особенно красноречивыми, когда, спокойно гуляя по двухмиллионному Минску, смотришь в глаза любимому человеку.

РЕКЛАМА

Поделиться:
Читать также
Комментарии

Правила комментирования

comments powered by Disqus
Scroll Up