9:31, 27 апреля 2017

Общество

remove_red_eye 1279

Люди с инвалидностью рассказали о том, легко ли им жить в Барановичах

Василиса сама не может подняться по пандусу и спуститься с него, так как съезд очень крутой. Все фото: Александр КОРОБ

Трое жителей нашего города – инвалид-колясочник, мама ребенка, который из-за болезни не может ходить, и незрячий – рассказали, с какими проблемами они сталкиваются ежедневно и чего им не хватает, чтобы чувствовать себя «неограниченными».

Станислав Войтеховский

Станислав Войтеховский.

Станислав Войтеховский.

– Мое нынешнее положение – результат  несчастного случая: в 2005 году я упал с третьего этажа. Перенес несколько операций, но на ноги так и не встал. Пришлось учиться жить по-новому.  Квартира у меня на первом этаже, и это упрощает мое положение. Но если спуститься по ступенькам и выехать во двор я мог, то вернуться обратно без помощи не получалось.

Механический подъемник для перемещения по лестничным маршам мне установили около 10 лет назад. Пришлось изрядно похлопотать, чтобы его получить: несколько  раз обращался к  бывшему председателю горисполкома Виктору Дичковскому. Зато теперь не нужно стоять в подъезде и ждать, пока кто-то поможет.

РЕКЛАМА

Я приспособился к такой жизни и в своем Южном микрорайоне передвигаюсь достаточно свободно. Могу коммунальные услуги  в  банке оплатить, посылку на почте получить, дочку в детский сад отвести, в магазин сходить. Правда, не все магазины доступны для меня: где-то нет пандуса, где-то он неудобный, а где-то проезды между прилавками и кассами узкие.

Может, мне просто повезло, что в моем районе не так много непреодолимых бордюров и неровных дорог. В Северном, например, условия более «жестокие» к людям в моем положении: сплошные лестницы, крутые спуски, бугры. Но у колясочников этого района есть возможность добраться в другую часть города на автобусе №3. Оценить его удобство я смог, снявшись в рекламном  ролике, когда этот автобус появился в нашем городе.

Надеюсь, что и в Южном появится такой маршрут, а то когда нужно в поликлинику или в центр, приходится такси вызывать или знакомых просить подвезти.

Василиса. О  трудностях рассказывает мама Наталья

Василиса.

Василиса.

– У моей дочери Василисы врожденная особенность развития, и ходить она не может. Пока дочка была маленькой и я возила ее в детской коляске, особых проблем не возникало – по крайней мере, не больше, чем у любой мамы маленького ребенка: с  детской коляской неудобно в магазинах, автобусах. Проблемы появились, когда дочь пересела из детской коляски в инвалидную. Самое первое, с чем пришлось столкнуться: как спустить ее по ступенькам подъезда, а потом поднять наверх?  Без посторонней помощи это было очень трудно.

Недавно к нашему подъезду пристроили пандус, который, казалось бы, должен был облегчить нам жизнь. Но, к сожалению, пользы от него немного – съезд настолько крутой и коляска разгоняется по нему так сильно, что мы долетаем почти до следующего подъезда. Подниматься тоже сложно: когда идет дождь и скользко, мне приходится держаться за перила, чтобы не упасть, а коляску подталкивать ногами. Ну, а о том, чтобы дочка сама съехала по пандусу или поднялась, вообще речи быть не может.

Еще одна наша проблема – это поездки к врачу на автобусе:  поднять коляску по ступенькам автобуса невозможно, а автобуса с платформой вместо ступенек не всегда дождешься. Приходится ездить на такси, а это дорого. Повезло, что в школу и из школы Василису возят каждый день.

Я научилась жить и свыклась с многими неудобствами. Но мне хочется, чтобы таким людям, как моя дочь, уделяли больше внимания и проявляли настоящую заботу, чтобы не делали что-то лишь бы сделать. Как наш пандус, например. Забота о таких людях должна быть не для «галочки».

Николай Гришин

Николай Гришин.

Николай Гришин.

– Во время войны в Афганистане я получил пулевое ранение в голову и в результате лишился зрения. Надежда, что смогу видеть, жила во мне долго, но оказалась напрасной. Жизнь в полной темноте перевернула мое восприятие мира и столкнула с проблемами, которых я не замечал, будучи зрячим.

Но самым трудным для меня было смириться с тем, что я больше никогда не буду видеть. Я долгое время боялся выйти на улицу. Меня пугали не ступеньки, не бордюры – сложно было ориентироваться на открытом пространстве. Вскоре у меня появился помощник и друг – собака-поводырь Корда, которая прослужила мне верой и правдой 8 лет. С ней я мог пойти куда угодно: даже по заметенным снегом улицам и раскопанным во время ремонтных работ дорогам она находила верный путь. Когда Корды не стало, стало сложнее, но я справляюсь. Есть семья, друзья, знакомые, которые поддерживают. Есть соцработник, который приходит ко мне каждый день: и в магазин сходит, и обед приготовит, и на прогулку отведет, и просто поговорит со мной.  Прогуляться в парке, сходить в магазин или в поликлинику я, конечно, могу и сам, но в этом случае возникают трудности. Например, не на всех пешеходных переходах есть светофоры со звуковым сигналом. Человек, у которого проблемы со зрением, может случайно сесть не в тот автобус – было бы намного проще, если бы во время открывания дверей в автобусах объявляли номера маршрутов.

В автобусах пригородного назначения не помешало бы установить систему оповещения пассажиров об остановках – это тоже облегчило бы жизнь незрячим. Конечно, сейчас все упирается в отсутствие денег. Если бы средств в бюджете хватало, то для больных людей, как мне кажется, делали бы значительно больше.

Читать также
Комментарии

Правила комментирования

comments powered by Disqus
Scroll Up