Автор: Юлия ИВАШКО

15:27, 24 августа 2016

Общество

remove_red_eye 307

Как я была интерном в Барановичской городской больнице

Считается, что интернатура в Беларуси – это как сертификация диплома, без которого врач не имеет права вести самостоятельную врачебную деятельность. Анестезиолог-реаниматолог Барановичской городской больницы Анна Арцименя рассказала о том, как прошел год ее практики в качестве интерна.

О том, как становятся реаниматологом

В детстве я хотела стать певицей, но в школе передумала и решила, что буду медиком. Родители долго отговаривали меня, просили одуматься, потому что это нелегкая профессия, но я все равно решила, что «я хочу, потому что мне надо». В медицине папы-мамы-дяди у меня нет. Есть только сестра, которая работает медсестрой.

Сначала я пять лет «мариновалась» в Гродненском университете в попытках понять, чего хочу от жизни. После 5 курса встала перед выбором кем быть. Я хорошо училась в вузе, и это позволило мне выбрать специальность анестезиолога-реаниматолога. Выбор сделала интуитивно. На средних курсах университета я подрабатывала медсестрой в Гродно в реанимационном отделении, поэтому знала, куда я иду и что меня там ждет.

РЕКЛАМА

После пяти лет обучения я стала интерном, а значит, все еще никем – врачом без опыта.

О работе

Для обывателей анестезиолог-реаниматолог – это врач, который нужен только для того, чтобы «сделать наркоз». Общая анестезия – лишь небольшая часть моей работы в качестве интерна. Большую часть времени я наблюдала за пациентами после операции, а также участвовала в лечении пациентов реанимационного отделения.

Вся интернатура длится 11 месяцев. Интерн-реаниматолог выполняет ту же работу, что и врач, но не имеет права выписывать наркотические препараты. Готовить и вводить «наркоз» интерн должен под наблюдением опытного врача. График работы интерна был такой же, как у полноправного врача-специалиста реанимационного отделения.

День начинался в 8.00. У нас в реанимации 12 коек, утром вместе с заведующим мы делали обход и принимали решение о том, кого из больных можно перевести в палату. Далее работа до 16.15 – восемь часов с получасовым обедом. Кроме того, у меня в среднем было 4 суточных дежурства в месяц, после которых также приходилось работать целый день. То есть как минимум раз в неделю я работала более суток без перерыва. Многих такой график заставит вздрогнуть, а я привыкла примерно за три месяца.

Суточные дежурства могут выпасть на любой день недели и года – на Новый год, 8 марта или день рождения. Мне повезло, все эти праздники я встретила дома. К сожалению, у болезней и несчастных случаев, после которых только анестезиолог-реаниматолог может спасти жизнь пациента, нет никакого уважения к выходным или красным датам календаря: несчастье может нагрянуть в любой день и в какое угодно время суток. И анестезиолог обязан быть там, где он нужнее всего – на своем рабочем месте.

Сложнее всего в моей работе было научиться делать установку катетера для обезболивания (эпидурального катетера).

Наркоз во многом не наука, а искусство. У нас говорят: «Пробуй раз, пробуй два, пробуй еще разок и зови начальство, нет начальства – зови Всевышнего». Поэтому я радовалась, когда установить катетер получалось с первого раза.

 

В детстве Анна хотела стать певицей, но в школе передумала и решила, что будет медиком.

В детстве Анна хотела стать певицей, но в школе передумала и решила, что будет медиком.

О пациентах и кино

Самое тяжелое в моей работе было привыкнуть к тому, что иногда пациенты умирали. Некоторые люди считают, что, если такое случилось (а ведь к нам привозят тяжелобольных), значит, медики ничего не предприняли для спасения человека. При этом не учитываются огромная работа и усилия многих специалистов, которые пытались спасти пациента. Чудес не бывает, хотя доктора очень стараются помочь каждому.

Большинство наших пациентов нас не помнят и не знают. Зато когда я гуляю по городу, своих больных узнаю, особенно тех, кто попадал к нам с какими-то неординарными случаями или когда наркоз сама делала.

Мне кажется, что фильмы о медиках, в том числе «Интерны», довольно правдивые, мне нравится их смотреть. Но вот в реальности, чтобы на меня так кричали во время практики или заставляли оставаться на дежурство – такого никогда не было. У нас в отделении царит уважение и понимание. Я даже сейчас, будучи врачом, иногда не могу смотреть, как младший медперсонал грузит пациента на каталку или переворачивает – подхожу и всегда помогаю.

О заработке и моде

РЕКЛАМА

Несмотря на то, что реаниматологи постоянно работают на грани жизни и смерти, они очень позитивные, работать с ними – одно удовольствие. Поэтому после интернатуры я осталась в отделении работать в качестве полноправного врача-реаниматолога.

При всей нужности профессии и огромной ответственности врачей, я, как и мои коллеги-анестезиологи, увы, не можем похвастаться высокими заработками. Ставка интерна-анестезиолога-реаниматолога составляла 1,1 млн рублей, к которым прибавлялась доплата за категорию, дежурства, вредность, психоэмоциональную нагрузку и специальные условия труда. В прошлом году я зарабатывала чуть меньше 3 млн в месяц. Богатым на этой работе не станешь. Но это не главное. Я «горю» на работе, потому что люблю свое дело.

Пожалуй, одна из тех немногих вещей, которые способны дарить наслаждение от работы, – это форма. Здорово, что в последние годы она не только белого цвета. Моя любимая униформа – красное хирургическое платье, удобное и немаркое. Врачи – тоже девочки и очень хотят быть красивыми.

Читать также
Комментарии

Правила комментирования

comments powered by Disqus
Scroll Up