Новости / Культура

Иосиф Голяк: «Быть художником – это счастье и каторга одновременно»

27.04.2012, 14:20 / remove_red_eye 311 / chat_bubble

Барановичского художника Иосифа Голяка хорошо знают не только в нашем городе, но и в Европе. Его работы уже давно освоили частные коллекции немцев, поляков и французов. 

И не случайно накануне открытия персональной выставки в Барановичах и в год 75-летия художника «IP» решила «послушать» умудренного жизнью мэтра. Итак, о том, зачем нужно хранить игральную карту более десятка лет, почему символ художника – вол и чем женщина лучше мужчины, читайте в пересказе «IP» непосредственно из уст Иосифа Голяка.

Все дело в искусстве 

Иосиф Адамович рассказывает, что рисовать хотел всегда. Однако он, как и большинство его сверстников, сразу после школы по зову страны стал плотником. «При «Союзе» у молодежи практически не было выбора, куда идти учиться, – вспоминает мастер. – В те времена, если ты советский человек, ты обязан был получить рабочую профессию – будь то швея, повар или сталевар. А вот поэтом или художником быть было не в почете, поскольку они считались «тунеядцами».

РЕКЛАМА

Неизвестно чем бы это все закончилось, если бы дядя Иосифа Голяка не позвал племянника в Барановичи – преподавать в школе труд, а позже – рисование и черчение. Лишь спустя несколько лет преподавания художник бросил школу и попал в свою стихию – в Барановичскую художественную мастерскую, которая ныне осталась лишь в воспоминаниях старшего поколения.

«Чтобы попасть туда, нужно было пройти испытание, чтобы показать, на что художник способен. Лишь после этого нас временно устраивали в штат – на испытательный срок, – вспоминает Иосиф и добавляет, что в мастерской в то время были свои нюансы работы. – Молодые талантливые художники приходили каждый день на работу и днями красили трехметровые буквы «Слава КПСС». А потому единственное счастье было для художников – купить в ближайшем магазине по блату бутылочку дешевого портвейна, принять «на грудь» и с утра до вечера красить, красить, красить эти, ставшие ненавистными, буквы!»

Сонный город

Художник говорит, что сейчас гораздо реже выходит в город, чем раньше, поскольку его возмущает то, что происходит на улицах.
«Стало модно быть матерщинником и хамом, плевать под ноги и задевать прохожих, – говорит художник. – В молодости я делал замечания таким вот негодяям, мог даже подраться. А сейчас вижу, что бесполезно делать замечания нашей молодежи, бесполезно: хамство в ее среде стало нормой жизни».

Художник замечает, что во времена его молодости было все по-другому: «В те времена, которые многие знают по знаменитому определению, связанному с сексом, которого у нас не было, везде был тотальный контроль – даже на танцплощадках. Если заметят у девчонки разрез на юбке чуть побольше или что ты слишком близко прижал к себе девушку во время танца, можешь быть уверен – комсомол вытрясет из тебя душу».

Иосиф Адамович вспоминает, что на тех же танцплощадках танцевали «отечественные танцы» – польку, краковяк, вальсы, а вот заграничные мелодии не приветствовались. «У нас была популярна польская «Тиха вода». Когда ее включали, весь танцпол табуном ходил! Но ее разрешали слушать не более двух раз за вечер».

А потом, как вспоминает художник, этот великий Советский Союз превратился в ничто, а на замену ему пришли эти самые хамы и матерщинники. «Но я не жалею о том, что Советский Союз развалился, а тех, кто говорит, что «Союз» был благом, считаю либо лицемерами, либо глупцами. Видно, забыли времена, когда приходилось ездить в Вильнюс за палкой колбасы или за килограммом апельсинов в Москву», – подчеркивает маэстро.

Как замечает художник, с тех пор мало что изменилось в нашем укладе жизни, с той лишь оговоркой, что ныне редко кто интересуется искусством. В Барановичах даже художественного салона нет, где художники могли бы продавать свои картины и зарабатывать этим на жизнь – вот и лежат неподъемным грузом труды многих лет. «У меня дома хранятся тысячи картин, – говорит художник. – Я мог бы вывезти их за рубеж и продать там, но из-за многочисленных бюрократических проволочек не хочется за это и браться, времени жалко на это тратить, да и здоровье уже не то. Я как собака на сене – у меня есть мои картины, но продать их я не могу».

О предназначении и вере в Бога

Художник говорит, что девять из десяти человек у нас живут не на своем месте, предназначенном Богом. «Приведу пример, у меня сын – священник. Он долго плутал – сначала учился на учителя физики, потом бросил и работал водителем. А несколько лет назад позвонил и сказал: «Папа, я поступил в семинарию», – рассказывает мастер. – После этого известия на душе за сына стало спокойно. Побывав на его службе, я понял, что сын себя нашел». Посещение церкви ради сына для художника – исключение, обычно он не ходит в храм, хотя и глубоко верит в Бога.

«Я разговариваю с Богом в душе, а в храм не могу пойти по двум причинам, – говорит художник. – Первая, это толчея – все толкаются, чтобы пробраться к какой-либо иконе и поставить свечку, веря в то, что через эту свечку можно отмолить все грехи. А вторая причина заключается в том, что я не могу смотреть, как в храме все смиренны и друг друга любят, а за его стенами все опять начинают лицемерить, готовы обворовывать и предавать друг друга. Бог должен быть в душе, а не в показной ритуальности».

Немецкий белорус

Работы Иосифа Адамовича известны не только в родных Барановичах, но и за рубежом. В Германии у него живут друзья, которые предоставляют художнику бесплатное жилье – небольшой домик и мастерскую для работы неподалеку.
Художник рассказывает, что нашел своих друзей, когда еще на заре перестройки поехал в Германию на реставрационные работы.

«Знакомый рассказал, что немцы ищут мастеров для реставрации своих замков, – рассказывает художник. – Поэтому я, к тому времени уже неплохо разбиравшийся и в живописи, и в мозаике, и в витражах, был им очень кстати. Меня пригласили в Германию, где я познакомился, а со временем и сдружился с немцами».

Иосиф Голяк вспоминает, что с немцем Вернером и его женой он познакомился на улице: «Разложился на улице, хотел сделать эскизы, мои манипуляции привлекли внимание немца – он модельер женской одежды – родственные души. Мы разговорились, начали общаться». По словам художника, у него появилось очень много друзей в Германии, Польше и даже во Франции, да и сам он с удовольствием путешествует по Европе – за несколько лет на своем авто побывал в Риме, Марселе, Париже, Берлине, Ватикане. «Зимой живу в Беларуси, а летом еду в Германию, там у меня заказы, там работаю и зарабатываю себе на жизнь, ведь моей белорусской пенсии хватает разве что на понюшку хорошего табака», – признается Иосиф Голяк.

Художник, долгое время проживший за границей, невольно сравнивает белорусов и немцев. «Я безмерно люблю моих земляков, но немцы – это поистине интересная нация. Лучше всего немцев характеризует байка, когда немец, забивающий гвоздь и услышавший звонок на обед, оставляет работу незаконченной. А вернувшись, доводит дело до конца. Наш же белорус поспешит, как правило, забить гвоздь до конца, чтобы не оставлять на потом, и обязательно в спешке загнет его, но, главное, не будет переделывать. Вот и получается, что полы у нас сплошь и рядом в загнутых гвоздях, – с грустью замечает он. – И так в любом деле».

Как отмечает иосиф Адамович, немцы с молоком матери впитывают то, что во всем должен быть порядок. «Как-то работал на улице, а у меня привычка со студенчества вытирать кисти не тряпкой, а газетой: нарвал газеты, вытираю кисти клочками и бросаю бумажки подле себя, – вспоминает художник. – Мимо прошли две девчушки, остановились, поговорили и ушли. Через две минуты возвращаются с пакетами и начинают собирать мой мусор. Как мне было стыдно! А что у нас? Перед Пасхой дворники вымели весь наш двор, а уже в первый день праздника – парад пластиковых бутылок, окурков, обрывков бумаги. Откуда это все?»

РЕКЛАМА

Пиковый валет

Иосиф Голяк – один из самых горячих и преданных поклонников женщин. «Что может быть прекраснее женщины?! – восклицает художник. – Что может быть красивее женского тела? А сами женщины – это же дьявольские создания! Даже самый умный мужчина не заметит того, что женщина уже все продумала на несколько шагов вперед и просто играет с ним».

В подтверждение этому мастер рассказал историю, которая приключилась с ним около 10 лет назад. «Как-то мы собрались компанией поиграть в карты. Мне понравилась одна замужняя дама, и было видно, что и я ей тоже приглянулся, но не судьба – с нами был ее муж, – хитро улыбается художник. – Понятно, что дальше флирта и улыбок дело не зашло. Но каким-то образом дама моего сердца утянула из колоды карт пикового короля, по всей видимости, так определив меня. А затем умудрилась положить эту карту в конверт, которым она расплатилась за мою картину. С тех пор я храню эту карту в память о наших платонических отношениях».

Художник-вол

По словам мастера, все художники делятся на три категории. Есть художники талантливые, но ленивые. Данте в своей божественной комедии поместил таких художников в последний круг ада.

Есть категория художников амбициозных. Они как индюки, перья распушили и гремят: «Посмотрите на меня, вот я какой!». А есть художники-волы. «Однажды моя знакомая художница из Германии подарила мне маленькую фигурку вола со словами «Йозеф, это ты. Это твой символ», – говорит Иосиф Голяк. – Во многом она права: искусство для меня – счастье и каторга одновременно. Вот и тяну я, как вол, свою огромную телегу без остановок на отдых».

В последнее время художник в основном пишет пейзажи. Для этого он часто выбирается за город, причем капризы погоды его не пугают. «Мне уже за 75 лет, но мой возраст меня не останавливает. Я беру с собой рабочий инструмены, краски, говорю друзьям, чтобы не искали меня, и еду, – рассказывает художник.

– Иногда на велосипеде кручу педали до седьмого пота, иногда на машине – потому что так удобнее и подальше можно уехать, чтобы работать без помех. Ведь сидя на табуретке в мастерской, не создашь ничего примечательного, тягаться с Творцом – дело бесперспективное».

Иосиф Адамович называет эти поездки одними из самых счастливых моментов его теперешней жизни: «Просыпаешься – и счастлив уже от того, что тебе предстоит встреча с природой, да еще наедине».

Именно в этом единении с природой, когда в результате бесконечной битвы и мучительного поиска того момента, когда художнику открывается замысел Природы, и лежит талант Иосифа Голяка.

Поделиться:
Читать также
Комментарии

Правила комментирования

comments powered by Disqus
Scroll Up