Автор: Людмила СТЕЦКО

15:45, 23 июня 2011

Общество

remove_red_eye 129

Это моя работа. Сотрудник прокуратуры

«Если есть сомнения, дело в суд не направляется. Я уверен, что все, кто привлечен к ответственности, на самом деле виноваты. И в моей практике еще ни разу не было дела, когда судили невиновного человека».

26 июня в Беларуси отмечается День работников прокуратуры. Накануне профессионального праздника заместитель начальника следственного отдела прокуратуры  Брестской области Дмитрий Дрозд рассказал, почему он не боится угроз со стороны преступников, как отбивался от взяткодателей и жалобщиков и почему в Беларуси рано отменять смертную казнь.

С детства мечтал о форме

РЕКЛАМА

В детстве Дмитрий Дрозд, как и все советские мальчики, мечтал стать космонавтом. Однако со временем планы на будущее стали более приземленными, и он уже видел себя не командиром космического корабля, а человеком в форме – военным или милиционером. К моменту окончания школы он уже твердо знал, что свою дальнейшую жизнь свяжет со следствием.
По словам Дмитрия, мечтая о следственной работе, он не думал о том, какая будет зарплата или какие другие материальные блага от своего выбора он получит. Его привлекали, прежде всего, романтика, желание помогать людям, искать опасных преступников.

Успешно окончив университет в 2000 году, молодой следователь получил направление в Барановичи, где работает до сих пор. О том, что сделал такой выбор, Дмитрий не жалел никогда. Хотя, как признается, реальная жизнь следователя оказалась куда более прозаичной и сложной, нежели ее показывают в кино.

Опергруппа – на… попутку

К специфике работы следователя Дмитрий Дрозд подготовил себя еще во время учебы в университете.
«Я проходил практику во многих местах, в том числе и в транспортной прокуратуре. Там приходилось видеть страшные картины – кровь, изуродованные трупы, однажды даже пришлось голову человеческую искать, так как после столкновения с поездом ее отбросило на несколько сотен метров. Так что, придя по распределению в Барановичи, я уже знал, с чем мне придется столкнуться, морально подготовил себя», – говорит Дмитрий.

Однако та нищета, неустроенность и низкое техническое обеспечение, которые в начале 2000-х были прозой жизни всех правоохранительных структур, удивили и шокировали молодого следователя.

«Времена тогда были очень тяжелые. В милиции даже не было бензина, чтобы выезжать на места происшествий. В район добирались на попутках. В состав следственно-оперативной группы входил сотрудник ГАИ – в форме и с жезлом. Он останавливал попутки, и так мы все добирались до места происшествия и обратно. Сейчас, когда вспоминаешь, поражаешься – как мы тогда работали? А ведь уровень преступности был гораздо выше, чем сейчас», – делится воспоминаниями о первых месяцах работы в прокуратуре Дмитрий Дрозд.

Дмитрий вспоминает, что в то время убийств совершалось почти в 10 раз больше. Ему даже удалось застать времена криминальных разборок. В начале своей работы он заканчивал расследование уголовного дела, возбужденного по факту убийства одного из барановичских криминальных авторитетов в середине 90-х.

«На озере Гать собрались криминальные авторитеты, насколько я помню, они планировали выбрать так называемого смотрящего по городу. Произошел конфликт, в ходе которого одного из авторитетов по кличке Штирлиц зарезали подельники. Долго не могли найти, кто совершил убийство, но спустя лет пять преступление было раскрыто», – рассказывает следователь.

Видеть человека насквозь

За 11 лет работы, пройдя путь от простого следователя до следователя по важнейшим делам, а потом и руководителя, приходилось видеть всякое. Сотни человеческих историй, разбитых жизней, трагедий. За это время Дмитрий Дрозд научился хорошо разбираться в людях, видеть их и понимать. Чувствовать, когда человек, совершивший преступление, искренне раскаивается, а когда просто играет. Первый тип людей встречается реже, но именно такие случаи больше всего запоминаются.

«В 2003 году у нас был случай – муж убил жену. Она была пьяная, оскорблять его стала, он ее несколько раз ударил рукой, а потом, когда упала, нанес удар ногой. Удар пришелся во время одного из циклов сокращения сердца, когда орган был наполнен кровью. Сердце женщины разорвалось. Было видно, что мужчина искренне переживает, на протяжении всего следствия он все рассказывал, плакал, было видно, что он очень сожалеет о содеянном», – вспоминает Дмитрий.

По словам Дмитрия Дрозда, бывали ситуации, когда и ему становилось по-человечески жаль подозреваемого. Одна из таких случилась в самом начале его работы в Молчади и связана была также с убийством мужем жены. Женщина изменяла, об этом знали все: и родственники, и соседи. Муж тоже догадывался, но прямых доказательств у него не было. Когда супруга заявила, что уходит, пара рассорилась, и в ходе ссоры мужчина схватил нож, ударил им жену, а потом этим же ножом нанес себе удар в грудь.

«Он повредил сердце, но врачам удалось мужчину спасти. Ему дали минимальный срок – 6 лет, он отсидел, вышел, а спустя некоторое время умер от разрыва сердца – лопнул сосуд, который он когда-то повредил ножом. Вот такая драма», – рассказывает Дмитрий.

Но каковы бы ни были личные симпатии или антипатии, главным аргументом в его работе всегда был закон: «У нас в области есть один прокурор, который считает, что главное по справедливости поступить, а не по закону. Я думаю, это неправильно. Есть закон, и его мы должны соблюдать, и никаких личных симпатий быть не должно».

РЕКЛАМА

Виновный должен быть наказан

Сейчас Дмитрий Дрозд практически не занимается расследованием дел. Но, вспоминая о своих следовательских буднях, говорит, что ничто не приносило такого удовлетворения, как держать в руках законченное дело, готовое к направлению в суд, листать его и ощущать, какая огромная работа скрывается за этими страницами. И как было досадно, когда следствие заходило в тупик и поимка преступника затягивалась. По словам Дмитрия, в таких случаях даже дома он не мог отвлечься от работы, и если что-то не получалось, нередко страдал от бессонницы. И дело не в том, что он боялся нагоняя от начальства или осуждения коллег и окружающих, а в том, что виновный уходил от ответственности.

Но какими бы запутанными ни были дела, ощущение того, что сделал все, что мог, нередко помогало воспрянуть духом. И за годы работы у Дмитрия ни разу не возникало сомнений или страха того, что человек, который проходит подозреваемым по уголовному делу, может быть невиновен.

«Если есть сомнения, дело в суд не направляется. Я уверен, что все, кто привлечен к ответственности, на самом деле виноваты. И в моей практике еще ни разу не было дела, когда судили невиновного человека», – говорит Дмитрий.
Несмотря на то, что сотрудникам прокуратуры доверяют расследование самых громких, сложных и серьезных дел, Дмитрий Дрозд лишь однажды принимал участие в расследовании дела, когда подозреваемый впоследствии получал практически высшую меру наказания – пожизненное заключение.

«Такого, чтобы обвиняемому выносили смертный приговор, на моей памяти не было. У нас негласный мораторий на такие приговоры, – говорит Дмитрий. – Вместе с тем я считаю, что отменять смертную казнь в Беларуси рано. Должен быть страх у людей, что к ним может быть применена высшая мера. Вот у нас пример есть. В 2008 году один человек совершил убийство и ряд краж. Доказать его причастность к убийству не смогли, осудили за кражи, через года три он вышел и снова совершил убийство похожим способом. И сейчас, боясь высшей меры наказания, этот человек дает показания не только по последнему убийству, но и по предыдущему, рассказывая факты, о которых ранее не было известно».

Конечно, хорошо, когда потенциальный преступник признается в содеянном. Начнет ли он говорить, конечно, во многом зависит от следователя, который должен знать что спросить и как. Но главное, считает Дмитрий Дрозд, добиться от подозреваемого не признательных, а правдивых показаний.

«Одно чистосердечное признание не ложится в основу обвинительного приговора. Важны не признательные, а правдивые показания, ведь признаться можно даже в том, чего ты не совершал. И хотя в моей практике не было, чтобы кто-то брал на себя чужую вину, людей, которые так поступают, я осуждаю. Ведь в законе говорится, что преступник не должен уйти от ответственности, а если невиновный пытается защитить другого, взяв на себя его вину, получается, что преступник уходит от ответа», – рассуждает Дмитрий.

К следователю – с кнутом и пряником

Следователь, по мнению Дмитрия Дрозда, всегда находится между двух огней. Какое бы решение он ни принял, всегда останутся недовольные. Неудивительно, что, пытаясь доказать свою правду, подозреваемые, потерпевшие и их родственники пытаются разными способами повлиять на следователя, надавить на него. Кто-то неустанно строчит жалобы. Кто-то откровенно угрожает.

«Помню, первое дело, которое в суд направлял, было по покушению на убийство. Подозреваемый еще на суде свидетелям угрожал. Там адреса их зачитывали, так он говорил: мол, адреса я запомнил, выйду, капут вам всем. И мне из колонии письма писал, говорил, освободится – убьет. Он давно уже вышел, но ничего страшного не произошло. Я не воспринимаю угрозы серьезно и не боюсь их. Это все эмоции в людях говорят», – говорит Дмитрий.

Когда угрозы, жалобы и уговоры не действуют, свершить правосудие в свою пользу люди пытаются при помощи денег.
«Взятку мне предлагали лишь однажды. Отец парня, который мне письма с угрозами писал, пришел и стал предлагать мне 20 долларов (в начале 2000-х – немалые деньги), чтобы его сына выпустили из тюрьмы. Я отказался. Тогда он понес эти же деньги прокурору, когда тот не взял, – еще кому-то из сотрудников. Мы пожалели старого человека, не стали афишировать этот факт или возбуждать уголовное дело, просто отправили его домой», – с улыбкой вспоминает Дмитрий.

И какими бы непредсказуемыми ни были люди, Дмитрий взял за правило ко всем относиться одинаково внимательно и корректно. Будь то коллеги по работе, родственники или преступники: «Со всеми нужно вести себя вежливо и корректно. Те же родственники, они же не просто так сюда приходят, у них горе. Каждого нужно выслушать и постараться понять, ведь зачастую их претензии обоснованны. Это же касается и обвиняемых. Зачем возвышать себя над ним, мол, ты хороший, а он плохой. Преступник – это всегда нарушитель закона, а какой он при этом человек, мы не оцениваем, следовательно, и относиться ко всем нужно одинаково».

Поделиться:
Читать также
Комментарии

Правила комментирования

comments powered by Disqus
Scroll Up