Автор: Людмила СТЕЦКО

15:39, 6 мая 2011

Общество

remove_red_eye 99

«День Победы стал для нас вторым днем рождения»

День 9 мая 1945 года люди, пережившие войну, встречали по-разному. Кто-то не мог сдержать улыбки, кто-то плакал, не веря тому, что смог уцелеть в военном кошмаре.

О том, какие события сопровождали победный день 45-го, рассказали горожане, которые сами добывали победу или ждали освобождения.

«Нас, узников, еще долго не хотели признавать. Даже детей»

Афанасий Афанасьевич Заградский, бывший малолетний узник:

РЕКЛАМА

Афанасий Заградский сразу после освобождения (слева), 1945 год

Афанасий Заградский сразу после освобождения (слева), 1945 год

– Прежде чем отпраздновать победу, я прошел три концлагеря, потерял мать, которую за связь с партизанами расстреляли и сожгли фашисты. День Победы встречал в Германии, в небольшом городе неподалеку от Мюнхена. Мне тогда было 12 лет, я работал на кухне в школе, где готовили гитлерюнгов. Попал в эту школу, уже предчувствуя, что победа близко.

К тому времени я хорошо понимал немецкий язык и слышал по радио, как  объявили о капитуляции Германии. Известие о победе воспринял с особой радостью, хотя бурных эмоций себе позволить не мог: на кухне вместе со мной работало гражданское население Германии, а для них наша победа означала их поражение. Но сдержать улыбку все же не смог. С этого момента я стал ждать, когда же и нас освободят. Но этот момент затягивался.

Для нас День Победы наступил 10 мая, когда за нами пришли американцы. До этого слышали по радио, что наша территория находилась в ведении союзнических войск, следовательно, знали, что освобождать нас придут не советские солдаты. Но нам, по большому счету, было все равно, кто это будет, мы мечтали только об одном – о свободе. Американские солдаты вошли в здание без единого выстрела – к тому времени все военные немцы уже разбежались, оставалось лишь гражданское население.

Сложно описать, что я тогда почувствовал. Но помню, что сильно плакал, и старшая сестра, которая работала вместе со мной, не могла меня успокоить. Я потом еще долго плакал… Американские солдаты приняли нас, как родных детей. В первый же день их командир взял меня с собой на озеро, и мы весь день катались с ним на катере. Я ел конфеты, которыми он меня угощал, радовался солнцу, брызгам и ощущению свободы. Пониманию того, что я жив.

Как только нас освободили, я смог выбраться из сырого, холодного подвала и поселиться в нормальной комнате. Я выбрал комнату с огромным балконом, вынес на него свою кровать и спал там, наслаждаясь теплым воздухом. Мы жили в одном здании с американскими солдатами, ели в одной столовой. Кормили нас очень хорошо. А еще в фойе столовой стояли огромные ящики с тушенкой, шоколадом… Любой из нас мог подойти к ним и взять все, что угодно и сколько угодно.

Афанасий Заградский наши дни

Афанасий Заградский наши дни

Я тогда думал: если американцы к нам так относятся, то когда мы к нашим попадем, вдвойне лучше будет. И не брал эту еду. Взрослые же, видимо, уже тогда понимали, что у своих так сладко не будет, и запасались провиантом. Как оказалось, не зря. Когда мы попали к русским, отношение к нам было, как ко всем пленным в то время. Нас воспринимали, как врагов народа. Даже не кормили первое время, хорошо, взрослые, которые, благодаря американцам, запаслись продуктами, нас подкармливали.

Нас, узников, еще долго в Советском Союзе не хотели признавать. Даже детей. Хотя во всем мире малолетних узников считали наиболее пострадавшими в той войне, ведь они, в отличие от солдат, не могли себя защитить.

Как бы то ни было, день нашего освобождения стал самым счастливым днем. Он фактически стал вторым днем рождения, ведь в лагере мы даже не думали, что сумеем выжить. Там мы чувствовали себя так, как, наверное, чувствует себя неизлечимо больной человек, который знает, что не сегодня, так завтра он умрет, что судьба его предрешена.

РЕКЛАМА

«Все радовались, а у нас в семье было горе»

Лидия Андреевна Шенберг, в 1945 году было 7 лет:

На фото Лидия вторая слева, 1947 год

На фото Лидия вторая слева, 1947 год

– День Победы я плохо помню, мне тогда лет семь было. Помню, радовались все, шапки вверх подбрасывали, обнимались. А у нас в семье было горе. Умер младший братик – ему всего 1,5 года было. Помню, как мама кричала и плакала, как сознание теряла. Помню маленький гробик на деревянной, запряженной лошадью, повозке, и как мы всей семьей ехали на этой повозке на кладбище. Время тогда тяжелое было, даже не знаю, где тогда родители умудрились лошадь достать. Но похороны эти на всю жизнь запомнила.

Лидия Шенберг, 2011 год

Лидия Шенберг, 2011 год

Немцев я не помню. Возможно, потому, что родители нас все время прятали. Только один момент врезался мне в память: двор, по нему куры ходят, раздаются выстрелы, дым какой-то, куры падают, и их немцы собирают. Не знаю, почему именно это мне запомнилось, возможно, потому что страшно было тогда. После победы было голодное детство. Есть было нечего, одежды особо не было. Но люди тогда лучше были, помогали друг другу, были внимательны к чужому горю. Не то, что сейчас.

«Глядя на красивый немецкий город, недоумевали: зачем немцам эта война нужна была?»

Николай Михайлович Фомин, участник Великой Отечественной войны:

Николай Фомин, 2011 год

Николай Фомин, 2011 год

– Во время войны я был артиллеристом. Принимал участие в освобождении Беларуси, Литвы, Польши, прошел с боями всю Восточную Пруссию, закончил войну западнее города Штеккен.

До Берлина мы не дошли  да и не стремились к нему. Это командующий состав мечтал о том, чтобы День Победы в Берлине встретить. Сталин даже ставил задачу раньше союзников в Берлин попасть. Простые солдаты мечтали об одном – о Победе.
9 мая мы уже в боях не участвовали, на сборном пункте ждали, когда нас направят на учебу в Саратов в танковое училище. Там нас и застало известие о победе. Радость была безмерная, прыгали, обнимались, смеялись. Отметить победу было особенно нечем: мы уже не воевали, боевые сто граммов нам не полагались, но парни достали где-то технический спирт.

Правда, закончилось это плачевно – отравились. Я тогда не пил – совсем пацан был, 18-ти еще не исполнилось,  поэтому Победу отметил стандартным солдатским пайком – кашей с тушенкой да компотом.

Умудрились наши ребята и праздничный залп пустить. Оружие у нас тогда забрали, но некоторые сумели припрятать немецкие трофейные вальтеры и другое оружие, так что пару раз выстрелить в воздух удалось.

Мы радовались всему: и тому, что война закончилась, и тому, что кровь перестала литься, и тому, что живы остались. Тогда много мыслей возникало. Думали, зачем нам это училище, если война закончилась, домой поскорее. А еще, глядя на красивый цветущий немецкий город, недоумевали: зачем немцам эта война нужна была, чего им не хватало? Такие здания красивые, комфортная жизнь, не то, что у  нас. Чего полезли? Что хотели получить? Немцы, наверное, это тоже понимали. К концу войны они и веру в Гитлера потеряли, и на нас косо смотрели. А известие о победе восприняли с настороженностью: они ведь знали, что фашисты на нашей территории творили, поэтому боялись, что мы мстить будем. Но мы себе такого не могли позволить, запрещено было. Кто шел против правил и обижал местное население – штрафбат.

Конечно, те чувства, которые мы испытали в День Победы, сложно с чем-либо сравнить. Это одновременное смешение радости и грусти, ведь 9 Мая – это не только день победы, это день памяти о погибших. Я на войне столько друзей и близких потерял, даже в последние дни. До сих пор помню случай, как мы, незадолго до победы, навещали товарищей в госпитале. Сидим, а они смеются, радуются. Мы спросили, мол, чего радуетесь, а они: мы-то уже точно в живых останемся, а вам еще воевать, и неизвестно, все ли домой вернетесь. Так и получилось. Вот, к примеру, ехали в училище после победы, и у нас парень всю дорогу письма писал. На большой станции вышел на почту письма отправить и под поезд попал. Такая судьба. Человек мог всю войну пройти и в последний день погибнуть.

Поделиться:
Читать также
Комментарии

Правила комментирования

comments powered by Disqus
Scroll Up