Новости / Общество

Старость на обочине жизни

19.02.2010, 10:52 / remove_red_eye 97 / chat_bubble

В азартной игре под названием жизнь, где на кону стоит человеческое сострадание, у четвероногих бродяг куда больше козырей, чем у двуногих. Они не ездят с нами в транспорте, не обдают нас парами алкоголя и не ставят под угрозу наше физическое и душевное здоровье. А еще они умеют просить, заискивающе заглядывая в глаза… И дрожать, прижавшись к ноге… И жалобно скулить…

Люди, несмотря на то, что им дан более ценный дар – умение говорить, о своих проблемах, как и о том, какие жизненные обстоятельства заставили их бродяжничать, предпочитают помалкивать. То ли привыкли безмолвствовать, то ли не верят в то, что их слова и жалобы способны что-то изменить.

Есть такая тема

«У меня есть для вас тема», – атаковала изрядно подмерзших корреспондентов Intex-press, которые в двадцатиградусный мороз проводили очередной опрос на барановичских улицах, горожанка Алла Михайловна.

РЕКЛАМА

И стала рассказывать о бабушке, которая при живом сыне вынуждена скитаться по улице, попрошайничать, и до которой, по большому счету, нет дела ни медикам, ни милиции, ни социальным службам.

«Я бы и рада ей помочь, но ночлежки для таких людей у нас нет, а в Дом престарелых ее устроить невозможно, так как у нее есть сын, который просто не согласится оплачивать ее пребывание там, – сетовала Алла Михайловна. – Я думала, хотя бы в больницу ее на неделю-другую определить, тем более что во время сильных морозов женщина обморозила ногу, вызвала «скорую». В травмопункте ей первую медицинскую помощь оказали и отпустили домой, то есть на улицу».

Картины, которые рисовал рассказ горожанки и дорисовывало сознание, представлялись настолько четко, будто смотришь слайд-шоу: вот кадр, где безликая пожилая женщина, поддавшись на уговоры сына, продает собственную квартиру, вот она живет у какой-то женщины, которая по доброте душевной ее приютила, вот благодетельница умирает, квартиру продают и пенсионерка лишается последнего пристанища, а вот она уже стоит у входа в магазин с протянутой рукой.    

«Я пыталась найти сына через милицию. Милиционеры связывались с ним, но он сказал, что такая мать ему не нужна и ему все равно, что с ней будет, –  подытожила Алла Михайловна. – Вы поговорите с ней, она здесь частенько ходит, по розовому платку ее узнать будет несложно».

Женщина в розовом платке

…Она стояла в теплом тамбуре торгового центра и что-то жевала, отгородившись от сновавших туда-сюда людей воротом полинявшей шубы. Стойкому запаху мочи, смешанному с запахом давно не стиранной одежды, стало тесно в тамбуре, и он уже сочился сквозь двери в залитые светом торговые залы, заставляя покупателей морщить носы и корчить недовольные гримасы.

«Бабуля, давай на улицу отсюда, бегом! Сколько раз уже можно говорить? Что, плохо доходит? «Шмон» стоит на весь магазин, дышать нечем», – грузная фигура сотрудника торгового центра в дверях давала понять, что завтрак придется прервать. Женщина что-то пробурчала в ответ, собрала свои небогатые пожитки, и очередной теплый тамбур выплюнул ее в двадцатиградусный мороз.

С журналистами бездомная Надежда Иосифовна была менее откровенна, чем с Аллой Михайловной. Она сказала, что никого из родных у нее нет, а квартиру у нее забрали за долги.

«Никого у меня нет, это все людские домыслы и сплетни, – утверждала пенсионерка. – Квартиру мою забрали, потому что я не платила за нее. Ну, забрали так забрали, черт с ней, думаю. И без квартиры не пропаду. Вот так и живу одна, ночую где придется».

Слова пенсионерки явно шли вразрез с теми фактами, о которых рассказывала Алла Михайловна, и, естественно, не могли не вызывать сомнений и вопросов. Во-первых, если, как она говорит, квартиру забрали за неуплату, то ее должны были переселить в другое, возможно, менее благоустроенное жилье. Во-вторых, почему 76-летняя женщина, мало того, что не помнит, сколько ей на самом деле лет (нам она сказала, что ей около 60-ти), еще и отрицает тот факт, что у нее есть сын? Сам собой напрашивался вывод: то ли у нашей новой знакомой склероз, то ли она намеренно  что-то скрывает.

В поисках истины

Немного прояснить ситуацию помогли сотрудники правоохранительных органов, благодаря которым удалось не только уточнить возраст пенсионерки, но и узнать адрес, по которому она жила до того, как оказалась на улице.

Бывшие соседи развернутую характеристику Надежде Иосифовне дать не смогли, ведь, по их словам, общительностью она не отличалась, с соседями контакт практически не поддерживала, только здоровалась при встрече, поэтому того, чем и как живет эта женщина, никто из них не знал.

«Не скажу, чтобы она была пьяница какая или компании подозрительные к ней ходили, – рассказывала бывшая соседка по лестничной клетке. – Всегда приметная такая была, с ярким цветом волос, с макияжем. Жила она одна. Говорили, что у нее сын есть, но мы никогда не видели, чтобы он к ней приходил».

Нынешние хозяева квартиры, в которой еще шесть лет назад жила пенсионерка, рассказали, что квартиру она продала сама.
«В квартире она жила одна, прописана была тоже только она. Никого постороннего мы с ней не видели, и в сделке кроме нее никто не участвовал, только какая-то женщина – то ли сестра, то ли племянница – помогала ей вещи вывозить. Задолженности по коммунальным платежам у нее также не было», – вспоминала нынешняя хозяйка квартиры.

По словам женщины, с пенсионеркой она практически не разговаривала, да и вопрос о том, есть ли у нее родственники и почему на восьмом десятке она решила продавать недвижимость, ее не интересовал.

«Она всегда жила, как хотела»

РЕКЛАМА

Причина продажи квартиры, как выяснилось, до сих пор является загадкой и для сына Надежды Иосифовны, которого нам, хотя и не без труда, удалось разыскать.

«Кто его знает, зачем ей квартиру понадобилось продавать. Может, хотела купить что подешевле и таким образом заработать. Она же хитрая, всегда все делала с выгодой для себя. Когда мы узнали, что она квартиру продала, предложили подыскать ей жилье, но она сказала, мол, сама разберусь. Куда девались деньги, я не знаю, были разговоры о том, что ее ограбили», – рассказал сын пенсионерки Олег.

По словам Олега, уже много лет он практически не общается с матерью. Обида мальчика, которого еще в третьем классе мать сдала в дом-интернат, судя по всему, живет в нем до сих пор.

«Она всегда жила, как хотела, думала только о себе, – с горечью в голосе рассказывает сын. – Даже алименты, которые отец присылал, она тратила только на себя. Да и сейчас всю пенсию со своими друзьями-бомжами спускает, а потом попрошайничает. Вы думаете, она будет жить в каком-нибудь интернате? Возможно, пока холодно, да, но как только потеплеет, она сбежит оттуда».

Куда идти, когда нет пути?

В прочной паутине семейных отношении, которую годами искусно плели два родных по крови, но чужих по духу человека, несложно запутаться даже родственнику, не то что постороннему. Поэтому и судить, кто в этой ситуации прав, кто виноват, сложно. Да и вряд ли у стороннего наблюдателя семейной драмы есть такое право. Но факт остается фактом: 76-летняя женщина на старости лет осталась на улице. И помочь ей, так же, как десяткам других бездомных бродяг, практически невозможно. В трехкомнатной квартире сына, где он живет вместе с женой, сыном и его семьей, матери места нет. В Дом престарелых определить женщину также проблемно, ведь, как пояснили в отделе соцзащиты управления по труду, занятости и социальной защите населения горисполкома, согласно законодательству, если у человека есть дети, они обязаны возмещать часть расходов по содержанию родителя в «казенном доме». Так как пенсия Надежды Иосифовны где-то около 400 тысяч рублей, а ее содержание в Доме престарелых обойдется примерно в 600 тысяч в месяц, то разницу должен возмещать сын.

«У меня у самого зарплата 600 тысяч, да и кредиты выплачиваем, так что отдавать еще 200 тысяч в месяц у меня нет никакой возможности, – говорит Олег. – Почему я должен за нее платить? Когда я с третьего  класса был в интернате, она за меня не платила, даже не думала о том, как я живу».
Единственным способом перезимовать для Надежды Иосифовны могут стать так называемые койки сестринского ухода, которые есть в нескольких сельских больницах района.

Чтобы туда попасть, нужно только принести справку от участкового терапевта, от психиатра и справку о размере пенсии из «собеса». А еще привести с собой человека, который бы поручился за то, что пациент будет вести себя пристойно.

Вот только койки эти редко пустуют, ведь провести несколько месяцев, а то и полгода в теплом помещении, где тебя хорошо кормят и где ты находишься под постоянным наблюдением медиков, отдавая при этом лишь 80% от пенсии, хотят многие одинокие старики.

Другое дело, если бы в городе была ночлежка для бездомных, где бы такие, как Надежда Иосифовна, могли хотя бы перезимовать, не обмораживая и без того больные ноги и руки. Но строительство такого учреждения – дело затратное, даже не все областные центры могут его себе позволить.

Сейчас же, как пояснили в Барановичском горисполкоме, у города на строительство такого учреждения денег нет.   Когда они появятся, прогнозировать сложно.

Вот и стоит он, городской БОМЖ – бревно в глазу, которое упорно не хотят замечать, на пороге чужого благополучия и безмолвно ждет, пусть маленького, но праздника на своей улице.

Справка INTEX-PRESS

На учете в Барановичском ГОВД сегодня состоит 47 граждан без определенного места жительства, большинство из которых – мужчины. Несколько раз в год сотрудники милиции проводят специальную операцию «БОМЖ», в рамках которой они посещают места, где собираются эти люди, доставляют бездомных в медучреждения, где их осматривают и при необходимости направляют на лечение, помогают им разыскать родственников или восстановить документы, «новичков» ставят на учет. Внимание этой проблеме уделяют и представители барановичской организации Красного Креста, которые помогают бездомным одеждой, продуктами питания и предметами личной гигиены.

Темы:
Поделиться:
Читать также
Комментарии

Правила комментирования

comments powered by Disqus
Scroll Up