Автор: Тамара Савич

12:27, 4 декабря 2009

Общество

remove_red_eye 108

Жить вопреки диагнозу

«Наркомания – это грязь, подъезды, шприц, который таскаешь с собой неделю, и которым колется твой друг и вся компания. Если тебе приперло, нужна доза, то, уж поверьте мне, тебе вообще все равно, чем колоться».

Мой собеседник меня не видит и я его тоже. Мне не известно,  какой у него цвет глаз или рост, какой чай он любит или какие фильмы смотрит…    Все, что я о нем знаю: у него  хрипловатый голос после недавнего гриппа; когда он улыбается или смеется, голос теплеет;  у него превосходное чувство юмора  и… ВИЧ.

Всемирный день борьбы со СПИДом отмечается 1 декабря. Накануне этой даты корреспондент «IP» взяла интервью по телефону, так как собеседник – 33-летний Александр* – не захотел показать свое лицо.  Он обычный человек. Но с болезнью, от которой лекарств пока не придумали.

Начало

РЕКЛАМА

Саша рассказывает, что он родился в обычной семье, без ярлыка «неблагополучная» или «неполная»: хорошие родители, младший братишка, достаток, простые житейские радости и простые отношения в семье.

Чуть позже, лет в 16, как и у любого подростка,  у Саши появились друзья, дворовые компании, а потом и наркотики.

В 90-е годы они, по словам Саши,  продавались на улице едва ли не как семечки на базаре, найти и купить их  было  несложно. «Рано или поздно тебя с кем-то сводили, кого-то  знакомили,  найти дозу не было проблемой, –  говорит собеседник.  – Тогда не было синтетических наркотиков, зато мака  по деревням, на дачах хватало. Зелье  мы готовили дома, когда не было родителей,  варили с ребятами постарше, принимали  внутривенно – и в рай».

Потом, как рассказывает Саша,  среди них появились  такие же наркоманы, которые поставили дело на широкую ногу – стали готовить самодельные наркотики в больших количествах и продавать. «Это не были какие-то особые  люди, «наркобароны», все в золоте. Нет, это были такие же  наркоманы, которые кололись общими шприцами,  как и мы.  Они опускали свой зараженный шприц в тот же чан с зельем, которое потом шло на продажу,  – вспоминает Саша. –  Это был такой круговорот: на улицу поступали уже зараженные наркотики».

Саша говорит, что из-за отсутствия  информации о смертельных болезнях,  из-за доступности наркотиков кололись все,  кому приходило это в голову, кололись, как хотели и где хотели. «Может, кто и думает, что наркоманы, как в элитных голливудских фильмах, пользовались стерильными шприцами: укололись, руку протерли…  Нет, наркомания  – это грязь, подъезды, шприц, который таскаешь с собой неделю,  и которым колется твой друг и вся компания. Если тебе приперло, нужна доза, то, уж поверьте мне, тебе вообще все равно чем колоться».

Примерно через шесть лет, когда Саша окончательно втянулся, среди  наркоманов стали появляться слухи, что люди заражаются через зелье  какой-то смертельной болезнью, от которой нет лекарства.
«Но из нас, наркоманов,  никто нигде не работал, слухи вспыхивали то здесь, то там, никто не интересовался особенно этим и тем более не шел сдавать анализы. Разгульная жизнь шла своим чередом: доза – поиск дозы – доза»,  – говорит Саша.

Чтобы как-то вырваться из порочного круга, Александр уехал в другой город, попытался устроиться на работу. Ему был тогда 21 год. «Когда  устраивался, нужно было  сдать кровь. Тогда-то мне  и сообщили, что  у меня  подозрение на  ВИЧ… Сказали, инфекция, от которой нет лекарства», – вспоминает Саша. Он не поверил, но повторный анализ исключил ошибку.

«Я никому не рассказывал, по-прежнему кололся, потому что бросить это все вот так за один раз невозможно. Хоть и  стал вести себя более осторожно, чтобы никого не заразить. Вернулся домой и через некоторое время решил поделиться с самыми близкими друзьями: ситуация у них была такая же,  как и у  меня. По моим данным, процентов у            95-ти, я говорю о людях, которые кололись  в 90-е  годы, анализ на ВИЧ был  положительным.  Мой друг тоже оказался инфицированным, – говорит Саша. – Не заразиться удалось лишь единицам!»

Мама поймет

О том, что у Александра диагноз ВИЧ, из родных людей  он решился рассказать только маме.  
Саша вернулся  домой,  в течение года  готовил самого родного человека  к тому, чтобы сказать правду.  «К этому времени все в семье знали, что я наркоман.  Это узнается очень быстро. Дома конфликты, ссоры, ты терроризируешь родных  из-за  денег, придирок, попыток поговорить… – говорит Саша. –  Хороших новостей в ту пору и не было. И мое сообщение о болезни было каплей в море плохих новостей. Мама к этому времени устала от этого… Как она восприняла? Конечно, ей было больно… Но она как-то быстро собралась  и стала заботиться о моем здоровье».  Отцу Саша ничего так  и не сказал до сих пор. «Он, я думаю, слишком сложно это все воспримет,  и не знаю, поймет ли», –  размышляет Александр.

Переезд

Еще около двух лет Саша продолжал употреблять наркотики, пока не решил уехать из родного города  в Барановичи.

 
«Причиной переезда были  как раз наркотики, – говорит Саша. –  Понимал, что это последний шанс избавиться от них. Наркоману с моим стажем в родном городе сложно: постоянно сталкиваешься со старыми знакомыми, ежедневно «варишься» во всем этом, всегда находятся те, кто тянет на дно. И просто желания, силы воли  не хватает, а мне хотелось вырваться из этого круга. Переезд  стал для меня спасением».
В Барановичи Саша  перебрался к родственникам. «Все заранее оговаривалось, они знали, что за «фрукт» к ним едет, знали обо всех моих проблемах, но согласились меня принять», –  рассказывает Александр.  
Постепенно жизнь Саши стала налаживаться. Он нашел работу, снял квартиру, отказался от зелья. «Во многом мне помогли мои родственники, их поддержка важна для меня и, наверное, благодаря им  у меня все-таки появилась жизнь», –  говорит он.

Чужой родной человек

До появления в жизни Саши «его женщины»  он встречался с девушкой в своем родном городе. «Она знала, что у меня ВИЧ, сама не была инфицирована,  и тем не менее это ее не останавливало, то есть у нас был секс, естественно, защищенный,  но  она как-то не боялась, – говорит Саша. –  Девушкам на одну ночь тем более я ничего не говорил. Да, я делал все, чтобы их не заразить, принимал все меры, но не говорил о своей болезни: чужие  люди,  и  знать им  незачем, да и разговоров-сплетен  не хотелось».

С будущей женой Саша познакомился у своего друга на вечеринке.  «Как-то сразу все было глубоко,  нелегкомысленно. С  первого взгляда я  понял, что она – это тот человек, который мне нужен, – признается Саша. –  И когда я ощутил, что все у нас серьезно, сказал в лоб обо всех своих проблемах, диагнозах… Не хотелось вот так подставлять человека. Это неправильно. Мне все равно пришлось бы об этом сказать, скрывать мне было бессмысленно. Да и начинать отношения со лжи  я не мог…»
Тогда Саше и его избраннице было по 24 года. «Конечно, она переживала, тем более что выросла вне такой среды и никогда с ней не соприкасалась, не курила даже… Официально мы  женаты уже семь лет. Она со мной не потому, что у меня ВИЧ и она меня жалеет, – рассказывает  Саша. – Нет,  она долговременный человек, она меня понимает, у нас есть о чем поговорить, о чем помолчать… »

Счастливый период

РЕКЛАМА

О том, что у Саши ВИЧ, знает всего несколько человек.  Около года назад Саша  начал чувствовать постоянную усталость, возникающую на пустом месте. «Это верный признак того, что болезнь развивается, – говорит Александр. – У друга, который остался в родном городе, клиническая картина такая же. Он мне посоветовал пройти курс поддерживающей терапии. Так я пришел в инфекционный кабинет».
У Саши ВИЧ уже более десяти лет, но за это время он не помнит, чтобы чем-то болел, поэтому и в больницу, как он говорит,  «поводов обращаться не было».

Саша все рассказал врачу, а скрывать-то и нет смысла – на карточке ведь записано, и ему назначили антиретровирусную  терапию – таблетки, которые поддерживают иммунитет на стабильном уровне. Таблетки нужно принимать ежедневно на протяжении всей жизни.

 
«А так у меня все как и у здоровых людей: недавно грипп  с осложнением был, так я точно такими же таблетками, как и все, лечился, никаких невероятных лекарств мне не прописывают, – говорит Саша.  – Может быть,  потом ВИЧ постепенно воздействует на организм. Сначала – инкубационный период, носительство, потом период, когда требуется какое-то лечение, это самый длительный этап болезни, и он может длиться годами, а потом наступает СПИД. У меня сейчас такой вот «счастливый» длительный период».
Меры защиты

Саша говорит, что, несмотря на болезнь, он не сторонится людей, не замыкается в себе, не перестает общаться с другими. «Я не ношу маску и не здороваюсь через тряпочку. Нельзя инфицироваться воздушно-капельным путем, поэтому на работе решил не говорить о своем диагнозе. ВИЧ можно заразиться через употребление  наркотиков  или незащищенные сексуальные контакты – эти две сферы  у меня под контролем», –  отмечает Саша.

В  парикмахерской, в стоматологии он тоже  никого не предупреждает. «Я имею полное право не говорить, что у меня «проблема». Сколько людей ходит с сифилисом, туберкулезом, который гораздо проще подхватить, но никто не  говорит об этом. Врачи, парикмахеры обязаны предпринять все меры предосторожности, чтобы не заразиться самим и обезопасить других людей», – добавляет   Александр.
 «С женой ездим на море, в гости  к родителям и друзьям,  отмечаем праздники, ездим на шашлыки, – рассказывает Саша. – Я ничего не могу сделать со своим диагнозом, поэтому решил немного себя «обмануть» как будто у меня и нет ничего. Естественно, с оговоркой на меры защиты от заражения других людей».

 
Мечты

Мечты  у Саши такие же, как и у здоровых  людей. Он мечтает о своем жилье: «Сейчас это проблема, я ведь в чужом городе живу. Все как у других: «построить дом, посадить дерево, вырастить сына, а еще  лучше  дочурку», – улыбается он.

Говорит, что сейчас тщательно изучает свои шансы на рождение здорового ребенка. «Шанс родить здорового малыша, судя по статистике, по примеру моих друзей, у нас есть, – говорит Саша. – Да, я хочу ребенка, но не настолько, чтобы переступить через всех: через жену, здравый смысл».

Жизнь

Саша о дате смерти задумывался лишь  в самом начале болезни: «Этот вопрос все себе  поначалу задают, а потом есть два пути: либо ждать смерти, либо жить.  Я для себя решил, что заживо ложиться в гроб и ждать, пока не умру, я не буду. Жизнь  состоит из самой жизни, а не из тех «если бы да кабы». Я не погружен в депрессию, не задаю себе постоянно вопрос, а что бы мне такого сделать хорошего, чтобы избавиться от болезни.  Не  думаю, сколько  проживу, но стараюсь ее прожить полно».
Саша говорит, что с того самого момента, как узнал о болезни, ни разу не пытался искать виноватых: «Мой образ жизни настолько не соответствовал здравому смыслу, что и винить кого-то незачем. Естественно, если бы я знал, что все так обернется, я бы и близко не подошел к наркотикам.  Ведь это выброшенные на помойку годы, деньги, здоровье, не чье-то, а собственное, которое никто не вернет».
Саша не задумывается над тем, когда все закончится,  и просто живет. У него нет времени, чтобы переживать. У него есть любимая и любящая жена, друзья, родители и родственники, и мечты обычного человека. И он старается сделать все, чтобы успеть жить.

* Имя героя статьи изменено по этическим соображениям.

Поделиться:
Читать также
Комментарии

Правила комментирования

comments powered by Disqus
Scroll Up