Автор: Анжела Белуш

12:23, 18 сентября 2009

Общество

remove_red_eye 108

«Пусть так и напишут: «Инвалидам вход запрещен!»

Преданный фанат футбола 12-летний Влад ждал этот день. Матч между его родным ФК «Барановичи» и легендарным «БАТЭ»! Вряд ли у футбольных фанатов нашего города было что-либо более захватывающее. И все обещало праздник.

Праздник

А праздник Владу был нужен. Надо понимать, что в 12 лет организм требует праздника, поскольку жизнь – она сложная: английский сдается с боями, да и математика тоже; с братьями, как и положено, выпадает драться, однако (и тут как раз нет справедливости) почти всегда проигрывает Влад. С друзьями тоже проблемы – их, по большому счету, могло быть и больше.

А вот спорт – это радость, самая главная отдушина Влада. Ну, и мама постаралась. Купила билеты в 10-й ряд. Чтобы все-все-все было видно.

РЕКЛАМА

Привкус праздника стал пропадать с первым же представителем правоохранительных органов. Ну а потом были остальные.

Влад с мамой долго пытались попасть на стадион, они метались из одного конца в другой, наматывали круги, пытаясь найти проход. На первой линии оцепления им повезло – какой-то милиционер взял да и пропустил. Но второго такого стража порядка на следующей линии уже не было. Милиционер стоял с «Бонаквой», жевал жвачку и серьезно насмехался. То есть он был серьезным, но Влад уверен, что сотрудник ГОВД насмехался. Таких милиционеров в американских фильмах показывают, если хотят показать плохих полицейских.

Наши милиционеры, конечно, все хорошие, у них просто свои обязанности. Они и сумки должны проверить, чтобы кто бомбы не пронес, и пьяных должны остановить, потому что пьяный болельщик – это ураган в стакане трибун, и присматривать за всеми, потому что среди болельщиков бывают буйные, и они помешают Владу смотреть футбол.

В общем, абсолютно, безусловно, совершенно понятно, что милиционеры должны за порядком следить, а не думать о том, как помочь добраться до заветного места Владу в инвалидной коляске.

И на трибуны их с мамой не пустили. Просто у нас не предусмотрен путь человека в инвалидной коляске на трибуны. Ну, не подумали – что здесь такого?

Влад с мамой в принципе это знали, не в сказке живут, просто раньше можно было 12-летнего Влада на руках занести по более пологой лестнице со стороны поля, а в этот раз – лига ж чемпионов практически – не разрешили, все оцепили, и никаких инструкций по поводу инвалидов в колясках не было. Подниматься надо было по крутой лестнице с обратной стороны стадиона, по которой затащить Влада было нереально, да и коляску надо где-то оставить, чтобы не остаться потом с 12-летним ребенком в прямом смысле на руках.

Весь матч они простояли рядом с футбольным полем возле окруженных железными ограждениями зрительских мест – женщина и мальчик в инвалидной коляске, как два одиноких тополя, ловящие разряды молний и недоумевающих взглядов – так глупо, как будто у них билетов не было. А у них были билеты – в 10-й ряд – чтобы все-все-все было видно…

Женщина плакала, и мальчик ее утешал.

«Все будет хорошо»

Аня и Сергей поженились в 1995 году сразу по окончании Ляховичского аграрного техникума. Судьба, очевидно, непреложно верила в их жизнестойкость, потому что без зазрений испытывала на прочность.

«Я сама из несчастной семьи: дом сгорел, мама умерла, я пришла к Сергею с пакетом. У него свое несчастье – брат умер в 17 лет. Брат тоже был инвалидом. И чего эти сценаристы выдумывают кино? Напиши про жизнь – будет «Оскар», – говорит Аня.

Зато женились по бо-ольшой любви. Жизнь же по-прежнему не скупилась и сыпала испытания со щедростью Санта Клауса в Рождество.

В 1997 у них родилась двойня – Влад и Сергей. Роды были преждевременными. Каждый малыш – по кило с небольшим, «головки – с яблочко». Врачи сказали: ждите пять дней, если ничего не случится – будут жить.

Аня пять суток голосила, а Сергей твердо сказал: все будет хорошо, дети будут жить. Но что с него возьмешь, он же не видел эти «яблочки», эти фиолетовые тельца, обмотанные десятками проводов, и датчики, датчики.

На шестые сутки Ане сказали: все, иди регистрируй детей, и она уже плакала от радости, потому что наконец-то всё. Всё!

Всё только началось… Оба ребеночка – ДЦПэшники. Тяжело было, и не только физически, но и просто с деньгами. Льгот на коммунальные услуги – никаких. В собесе сказали, что если бы дети одни жили – им льготы были бы. Смешно. Если бы они одни жили, как они прожили бы на свою пенсию: у Владика сегодня 79 тысяч, у Сережи 63. Вот потому, говорят, им льготы и дали бы…

До двух лет дети не ползали даже. Потом Сергею младшему стало лучше. Начал ползать, в два с половиной сел. Спасибо людям добрым, отправили в клинику, в Евпаторию, где занимаются именно ДЦП.

РЕКЛАМА

Когда Аня с мужем первый раз приехали туда, что они знали – с соткой долларов приехали! Посмотрели, пришли в ужас, решили, что они малышей своих на «это» не отдадут, там же ужас настоящий.

Плакали только от того, что там видели. На ногах у малышей железные конструкции стоят по полгода, кости просверлены, и на этих же просверленных костях весь этот металл и держится. На улицу подышать воздухом детей на кровати вывозят.

Но ехать больше было некуда.

И денег надо было кучу. 2001 год. Они в Польшу ездили, свекровь выбиваясь, спасибо ей, помогала. Постельные комплекты шили с мужем, детей спать – а сами за ночь по 60 комплектов строчили.

Так они на первую операцию Сергею деньги и собрали. А когда вернулись «на прямых ногах» – Влада туда. А у Влада форма оказалась сложнее. Но они еще раз попробовали. Безрезультатно. Врачи честно сказали, мы можем его бесконечно резать, однако толку не будет.

Так оно и вышло. Сережу подняли, а Владу две операции сделали и такого эффекта не было, но, правда, он стал ползать, садиться на корточки, приподниматься – тоже результат.

«Зачем тебе это надо?»

На третьего ребенка они решились сразу. «Повидав жизнь, мы поняли: мы не вечные, таких детей потом отдают в интернаты и кому они будут нужны? Но и тут не все сразу сложилось: двойня – выкидыш, тройня – тоже, – рассказывает Аня. – Я уже даже склонялась к тому, чтобы взять ребенка из детдома. Однако забеременела – неожиданно, когда уже не планировали. Много осуждений было со стороны родственников, знакомых: зачем тебе это надо, этих выходить бы, а если опять такой – бери веревку и вешайся».

Во время беременности тоже натерпелась. С больничным куда ни ткнулась – ничего не получила: ни в собесе, ни у мужа на работе. Оказалось, что никто ей и не должен по нашему законодательству оплачивать больничный. Никто. Дырка в законодательстве. «А что, мне эти деньги были бы лишними? Никому не нужные люди мы», – спокойно говорит Аня.

Но зато теперь пятилетний Никита – отрада. Помощник, трудоголик, как папа.

«Мне самое главное, чтобы он стал человеком. Чтобы, когда нас не станет, он братьев досмотрел».

«Они тоже хотят барахтаться в этой жизни»

И Никиту, конечно, ей уже сейчас жалко, но и мальчиков жалко, для которых она все, что угодно, готова сделать: «Сами мы, может, и оборванцами ходим, но мальчикам никогда ничего жалеем – книжки, операции, санатории… Ничьи обноски они никогда не носили».

Потому что надо ведь как-то компенсировать эту невыносимую взрослость бытия. «Я смотрю, как над Сережей в школе издеваются: инвалид, калека. Его лупят… Я ему: говори кто?! А он молчит, как партизан. Но я его однажды «прижала», признался. Звоню маме, мама такая прекрасная женщина оказалась, я ей говорю: вы сыну своему объясните, что есть и такая категория людей – инвалиды, они тоже хотят быть, они тоже хотят барахтаться в этой жизни. Она говорит, извините, у меня у самой подруга – инвалид.

Ну, побеседовали мы, тот ребенок извинился, но, как говорится, не прошло и полгода, вторая серия, опять звоню ей, там уже папа подключился. После папы – как отрезало, но другие нашлись, третьи. Зато на учителей нам очень везет – всегда помогают. Да и друзья есть настоящие, зимой, бывает, идет, упадет, они к нему, Сережка, Сережка, портфель поднимут, потому что ему тяжело, а он встанет и опять упадет – ноги не держат. Приходит грязный: мама, я упал в лужу. А я его за это не ругаю – машина ж постирает».

Сергей ходит в гимназию № 3 со всеми детьми в общий класс. Учится на 9,10. Гордость и школы, и семьи.

Влад учится на дому. Жалуется, что ему математика и английский даются с трудом, у него по ним «восьмерки» – «с большой натяжкой», – заговорчески подчеркивает Влад. Он, конечно, хотел бы ходить в школу со всеми детьми, «потому что там можно руку поднимать».

Сергей и Влад

Сергей и Влад

Сергей – серьезный и ответственный. Влад – весельчак и шалун.

Сергей хочет быть банкиром. Он интересуется биржевыми сводками, курсами валют, прогнозирует падение цен на нефть («потому что все индексы падают»), спад кризиса в начале 2010 года, а также девальвацию белорусского рубля.

Влад хочет быть поваром, его мама отлично готовит, хотя резать и тереть ему его ручками пока трудно, но он учится и помогает маме.


«Кто-нибудь, ответьте на вопрос…»

Самая главная отдушина всей семьи – спорт. Даже у Ани, потому что пока мужчины смотрят матч, можно заняться хозяйством, огородом, готовкой, стиркой. Спорт мальчики любят разный. «Кроме фигурного катания, синхронного плавания и художественной гимнастики», – уточняет Сергей младший.

Особенно же они любят футбол. В первой лиге Влад с Сергеем болеют за ФК «Барановичи», а в высшей Сергей – за БАТЭ, а Влад – за минское «Динамо».

Важнейший матч, обещавший неминуемые праздник и чудо, – ФК «Барановичи» – «БАТЭ» – остался в сердцах маленьких фанатов, по трогательному определению Влада, «субботним инцидентом», о котором Влад рассказывает, срываясь: «Я понимаю милиционеров. Но с человеческой точки зрения они поступили невежливо. Кто-нибудь, ответьте мне на вопрос, – обращается Влад к кому-нибудь. – Почему ходячих болельщиков на места пускают, а колясочников – нет? Ответьте – это главный вопрос!»

Глядя на старания Влада донести до «кого-нибудь» свою горечь, мама добавляет: милиционеры им сказали, что поручни, которым был оцеплен стадион, не разъединяются, а когда игрок БАТЭ был травмирован и подъехала «скорая», все чудесным образом разъединилось.

«И что, им тяжело было это дите пропустить? – искренне не понимает Аня. – Я не хочу жаловаться, но хочу, чтобы в следующий раз (может, мы придем, может, другой колясочник, может, кто на костылях), чтобы не надо было стоять, умолять и унижаться. Инвалиды не летают! Им надо как-то пройти! А если это никого не волнует, пусть так и напишут: колясочникам вход на стадион запрещен. И везде, куда колясочники не могут попасть, пусть напишут. Тогда все будет понятно и честно».

Читать также
Комментарии

Правила комментирования

comments powered by Disqus
Scroll Up