Автор: Людмила СТЕЦКО

16:17, 14 августа 2009

Общество

remove_red_eye 392

Это моя работа. Рабочий ритуальных услуг

«Работа на кладбище - это не только большие физические нагрузки, но и огромное моральное напряжение. Люди редко говорят о своих страхах, но уже через неделю, а то и раньше уходят. Окончательно и бесповоротно».

Из прапорщиков в «могильщики»

Рыть могилы на кладбище или носить гробы с покойниками — работа, о которой дети не мечтают, а взрослые, получив ее, не хвастаются перед друзьями и знакомыми. Вот и Александр Голубь, поехав за своей будущей супругой в Барановичи, не мог и предположить, что попадет в сферу ритуальных услуг. Да и как такие мысли могли закрасться в голову молодому перспективному военному, который, едва поступив на службу на барановичскую авиабазу, сразу оказался на хорошем счету и у начальства, и у коллег. За семь лет воинской службы Александр собрал стопку грамот и благодарностей от руководства, получил звание прапорщика и стал начальником радиолокационной станции. Но в начале 2000-х годов, когда часть стали расформировывать, Александру Голубю сообщили, что его должность сокращается, и предложили стать техником по обслуживанию самолетов, фактически, простым механиком. С такой несправедливостью прапорщик Голубь мириться не стал и решил — надо уходить из армии.

«В то время мой брат ездил на работу в Москву и, узнав, что я собираюсь уйти из армии, поддержал мое решение, пообещав, что заберет меня с собой в Россию, — вспоминает Александр Голубь. — До моего отъезда оставалось примерно полгода, и, чтобы не сидеть дома, я пошел в центр занятости, где как раз набирали работников на кладбище».

РЕКЛАМА

Родные с такими переменами долго не могли смириться, поначалу упрекали Сашу в том, что он оставил службу в вооруженных силах. Но Александр, сделав перерыв в своих «ритуальных» обязанностях и съездив на полгода в Москву, для себя решил, что останется работать на кладбище. «Когда я пришел сюда, работников было мало, человек шесть всего, да и техники совсем не было. Первые два года я работал на копках, занимался уборкой могил, — вспоминает Александр. — Потом кладбище стало развиваться, из простых уборщиков я перешел в рабочие ритуальных услуг. Круг обязанностей расширился: отныне я должен был ездить на «выносы» покойников, забирать тела из морга и устанавливать памятники».

Детские страхи сменило спокойствие

Как и все дети, в свои мальчишеские годы Александр боялся кладбищ, причем особенно пугающее впечатление на него почему-то производили сельские «могилки». «Во времена моего детства самая мягкая земля в деревне была возле кладбища, — рассказывает о своих детских фобиях Александр Голубь. — Там обычно выкапывали огромные ямы, в которых было удобно хранить картошку. Я часто проводил лето у бабушки и, естественно, не раз мне приходилось ездить к этим ямам. Так вот сколько бы раз я не проезжал мимо кладбища, стоило дереву зашуметь или ветке треснуть, я постоянно вздрагивал».

С возрастом детские страхи пропали. Придя работать на кладбище, Александр уже не пугался вида свежевырытых могил и скорбных похоронных процессий, а относился ко всему просто как к работе, которую нужно выполнять. «Когда копаешь, никакого чувства страха, тем более ощущения того, что стоишь на дне чужой могилы, нет, — признался Александр. — Единственное, чего боишься, — чтобы песок не обвалился или чтобы тебя не накрыло стоящим рядом памятником. Кстати, небольшие обвалы песка периодически случаются, но такого, чтобы они приводили к гибели работников, к счастью, не было. Если «откопаться» человек еще сможет самостоятельно, то снять с себя могильную плиту сложно. Именно поэтому мы всегда работаем в паре, чтобы в случае чего помочь своему коллеге».

Обидно, когда тебя считают пьяницей

Среди обывателей бытует мнение, что все работники кладбища — алкоголики, которые роют могилы, чтобы заработать себе на бутылку. Александра такие высказывания обижают и возмущают. «Люди считают, что кладбище — это последнее место, куда идут работать алкоголики, которые не могут нигде трудоустроиться. Так и соседи мои говорят, и даже некоторые родственники, — сетует Александр Голубь. — Неприятно, когда на тебя вешают ярлык. И самое обидное то, что, даже если ты сам не пьешь и люди об этом знают, изменить их мнение все равно нельзя, ведь ты в их глазах, скорее, являешься исключением, чем правилом». Конечно, как и в любом коллективе, среди работников кладбища есть такие, которые любят приложиться к бутылке, но, по признанию Александра, на работе такие личности долго не задерживаются. Сам же он к алкоголю относится спокойно, может выпить в компании родных и друзей по праздникам. А вот пьяницы вызывают у него крайне негативные эмоции. «Особенно злит, когда ты делаешь свою работу, а какой-нибудь выпивший клиент или родственник пытается тебе указывать, что и как нужно делать, — признается Александр. — Сдерживать себя в таких ситуациях более чем сложно».
Корпоративная этика

Кстати, на кладбище есть свои негласные правила, которые его работники соблюдают неукоснительно. Так, к примеру, во время похорон, чтобы обсудить между собой какие-либо профессиональные вопросы, работники отходят от места захоронения, давая возможность родственникам спокойно попрощаться. Кроме того, несмотря на то, что юмор сопровождает представителей этой скорбной профессии постоянно, во время процедуры похорон они ведут себя сдержанно и серьезно, не позволяя отпускать неуместные в таких случаях шутки даже в кругу коллег.

На выезды рабочие ритуальных услуг отправляются исключительно в черных костюмах и при галстуках. «Это наша рабочая одежда, — открывая шкаф с висящими на вешалках костюмами, рассказывает Александр Голубь. — Здесь у нас полный комплект: и рубашка, и галстук, и туфли есть. Костюмы приобреди года два-три назад, они были куплены за счет предприятия, и руководство требует, чтобы мы надевали их на каждый выезд».

Издержки профессии

Сопровождать гроб с покойником — работа не столько неприятная, сколько тяжелая. Вынос гроба через узкие дверные проемы, а также подъем и спуск с верхних этажей требуют огромных физических усилий. Плюс работа на открытом воздухе при любых, даже самых сложных погодных условиях. Однако есть вещи, которые требуют и огромного запаса душевных сил. «Самое неприятное — забирать покойника из морга, — признается Александр. — Чаще всего эту обязанность берут на себя родственники, мы же приезжаем в морг преимущественно за неопознанными трупами. Нередко их тела, прежде чем обнаружат, лежат долго, поэтому смотреть на такие трупы, а тем более перекладывать их в гробы — не самое приятное занятие». Еще одна малоприятная процедура — эксгумация (извлечение трупа с места захоронения). Люди, которые ее производят, должны обладать крепкими нервами и нередко такими же крепкими желудками. Александр, по его собственному признанию, до эксгумации еще «не дорос». «Процедура эксгумации проводится у нас крайне редко, — рассказывает Александр Голубь. — У меня была возможность принять в ней участие, но я отказался. И не потому, что боялся ночных кошмаров, они, к счастью, меня не мучают. Просто моя нервная система, хотя и крепкая, но не до такой степени, чтобы наблюдать за тем, как выкапывают покойника».

И кризис, и социальное неравенство

Казалось бы, кого-кого, а работников кладбища кризисные явления мировой экономики затронуть не могут. Люди умирают, и, несмотря на кризис, хоронить их нужно. Но, как оказалось, его отголоски докатились и до кладбища Русино, хотя здесь влияние кризиса менее ощутимо. В частности, он негативно отразился на количестве заказов на установку памятников. «Еще в начале прошлого года у нас было более ста заказов, — сокрушается Александр. — Мы не успевали все делать, поэтому приглашали, что называется, людей со стороны. В начале этого года у нас было всего 30-40 заказов. Вероятно, в связи с кризисом у людей просто нет денег на памятники».

Социальное неравенство между людьми на кладбище не имеет такого значения, как в мире живых. Однако в какой-то степени оно существует и здесь, хотя устанавливают это неравенство не те, кто здесь покоится, а их родственники. «Люди привыкли думать, что если над могилой стоит дорогой памятник, то умерший был при жизни весьма состоятельным человеком либо же таковыми являются его родственники, — поясняет Александр Голубь. — Но на самом деле все гораздо сложнее. Бывает, что люди бедные продают квартиры и машины, чтобы отдать последнюю дань умершему и установить на могиле что-то грандиозное, а богачи заказывают самые дешевые памятники. Все зависит от отношений между родственниками. Бывают ситуации, когда могилу еще не успели засыпать, а родственники уже начинают наследство делить. Возможно, поэтому люди еще при жизни начинают заказывать себе место на кладбище или выбивать на памятнике собственные имена, опасаясь того, что после смерти никто об этом не позаботится». Такое отношение к умершим Александр Голубь считает недопустимым. Он уверен, что именно через организацию похорон и установку памятников человек показывает свое отношение к усопшему. Более того, он считает, что последующий уход за могилами — обязанность, которую должны выполнять все без исключения, ведь тем самым они отдают дань уважения тем, кто был им дорог.

Глядя смерти в лицо, не думая о ней

Александр Голубь — один из тех людей, которым не раз приходилось заглядывать в лицо смерти. И дело даже не в том, что он уже несколько лет работает в месте, где ее присутствие ощущается наиболее остро. А в том, что дважды, по его собственному признанию, Александр оказывался в ситуациях, когда его жизнь висела на волоске.

«Я жил в деревне в Столбцовском районе и каждый день ездил в школу в Столбцы. В 7-8-м классе я возвращался домой с картошки. Вышел из поезда и стоял напротив железнодорожного полотна. Мне очень хотелось быстрее домой попасть, и я уже готов был ступить на переход, но почему-то вдруг остановился. Рядом со мной стояла молодая семья. Супруги стали переходить пути, и тут их ребенок вырвался и побежал. Как раз в тот момент проходил поезд и ребенок погиб. Я был в шоке. Пришел домой и стал спрашивать у себя: почему я тогда остановился? Я ведь мог сам пойти, не посмотреть по сторонам и погибнуть.

Или еще был случай. Я ехал на мотоцикле и на одном участке дороги был небольшой изгиб. Темно было, и как раз на этом изгибе у меня перестали работать фары. Я подкрутил подсветку — смотрю, уже лечу по другой стороне дороги, а навстречу мне автобус. Как я вывернул, ума не приложу. Наверное, все-таки есть высшая сила, которая меня оберегает».

РЕКЛАМА

Несмотря на это, мысли о смерти Александра не посещают. «Я не думаю о смерти и не боюсь ее, — признается Александр. — Меня интересует жизнь и главная цель этой жизни — вырастить сына, дать ему хорошее образование, иметь которое сегодня просто необходимо. Мне не важно, какую профессию выберет мой сын, главное, чтобы она ему нравилась».

Поделиться:
Читать также
Комментарии

Правила комментирования

comments powered by Disqus
Scroll Up